лизала яйца, потом мы менялись. Его член блестел от нашей слюны, пульсировал.
Через несколько минут он тяжело дышал.
— Хватит… Теперь я буду лишать вас девственности. Ложитесь.
Мы легли рядом на кровать, раздвинув ноги. Наши киски были полностью мокрыми, клиторы набухли, входы блестели.
— Подожди... - я быстро дала ему презерватив, который заранее приготовила.
— Сначала ты, Маша, - сказал он хрипло, накатываясь на меня.
Его тяжёлое тело придавило меня. Я почувствовала, как толстая головка упёрлась в мои мокрые губки. Он тёрся, размазывая сок, дразня.
— Папочка… Войди в меня… - умоляла я, обхватывая его ногами. - Я так хочу тебя.
— Ты уверена, доченька? - Он смотрел мне в глаза, и в них была смесь любви, вины и дикой страсти.
— Да… Возьми мою девственность. Я твоя.
Он начал входить медленно. Я почувствовала давление, растяжение. Было немного больно, но удовольствие перекрывало всё. Он толкнулся сильнее, и я вскрикнула, когда он прорвал плеву. Кровь была, но не много - тонкая струйка. Он застыл внутри меня полностью, толстый член заполнил меня до предела.
— Ох… Папа… Ты внутри меня… - стонала я, царапая его спину.
— Такая тесная… Моя девочка… - Он начал медленно двигаться, взад-вперёд, постепенно ускоряясь. Каждый толчок вызывал вспышки удовольствия. Мои сиськи тряслись, Таня рядом целовала меня в губы, ласкала мою грудь.
— Как она, пап? - спросила Таня, кусая губу.
— Узкая, горячая… Как бархат, - рычал он. — Сейчас твоя очередь.
Он трахал меня медленно, боясь сделать больно. Я кончила первой - сильно, с криком, сжимая его член внутри себя. Волны оргазма прокатывались по телу, ноги дрожали.
Потом он поменял презерватив и перешёл к Тане. Она была ещё уже меня. Папа входил в неё ещё осторожнее, целуя, шепча ласковые слова. Таня стонала громко, умоляла глубже. Когда он вошёл полностью, она заплакала от смеси боли и удовольствия, но быстро начала двигать бёдрами навстречу.
Он трахал нас по очереди, потом поставил раком. Сначала меня, потом Таню. Комната наполнилась звуками шлепков кожи о кожу, влажными чавканьями, стонами и грязными словами.
— Смотри, как папин хуй входит в твою сестру, - говорил он мне, пока я лизала Танины груди, пока он её ебал. Он трахал нас медленно, мы растягивали удовольствие как могли и не давали отцу быстро кончить.
В конце он снял презерватив и кончил нам на лица и груди. Мы слизывали с Таней слизывали сперму друг у друга, целуясь.
Когда всё закончилось, мы лежали втроём, обнявшись, тяжело дыша. Тела блестели от пота, киски были красными, опухшими, но счастливыми.
— Я люблю вас, мои девочки, - тихо сказал папа, целуя нас в макушки. — Но это должно остаться тайной.
— Мы знаем, - прошептала я. - И мы хотим ещё. Много раз.
Когда пришла мама, мы уже сидели на кухне, пили чай. Лица у нас горели, мы улыбались.
— А вы чего такие довольные? - спросила мама.
— Папа рассказывал смешные истории из нашего и своего детства, - ответила я, подмигнув отцу.
— У него этих историй много! - засмеялась мама.
С того дня мы с Таней стали папиными тайными любовницами. Мы приезжали чаще, находили моменты - в бане, в сарае, ночью, когда мама спала. Он учил нас всему: как глубоко сосать, как делать куни и т.п. Наша любовь стала ещё крепче, ещё грязнее и прекраснее.
Вы спросите: «А что сейчас?» С папой мы занимаемся сексом по сей день, и про это никто не знает.
Сольвейг