В зале мужья чокались бокалами. 'За новые сделки!' — провозгласил кто-то. Смех. Они не знали, что жёны уже в паутине — пар кухни обволакивал, прикосновения множились. Ещё один повар коснулся руки Марии, помогая с тарелкой. Екатерина почувствовала чьё-то дыхание за спиной. Женщины переглядывались, глаза расширялись. Беспокойство росло, но отступать поздно. Двери кухни закрылись с тихим щелчком.
Анна попыталась отстраниться, но повар удержал, его взгляд впился в её. 'Не бойтесь, сударыня. Здесь все свои.' Голос низкий, вибрирующий. Плечо ныло от жара его ладони. Она оглянулась — подруги застыли в похожем оцепенении, лица горели румянцем. Возбуждение нарастало, страх отступал под натиском ощущений. Что дальше? Мужья ждут ужина, а они... в ловушке паров и прикосновений.
Пар от котлов клубился гуще, скрывая лица. Повар поднёс новую ложку, его большой палец коснулся её нижней губы, стирая каплю соуса. Анна вздрогнула. Тело отозвалось пульсацией внизу живота. 'Вкусно?' — спросил он, не отводя глаз. Она кивнула, не в силах говорить. Мария рядом застонала тихо, пробуя что-то острое. Екатерина прикусила губу. Ловушка захлопнулась. И вечер только начинался.
Мария замерла у котла для салата из кальмаров, когда повар приблизил лицо. Его дыхание обожгло кожу, горячее, как пар от кипящей смеси. Она дрогнула. Руки мужчины легли на её бёдра, пальцы впились сквозь ткань платья, вызывая волну мурашек. Губы коснулись шеи — мягко, но настойчиво. Мария издала невольный стон, тело предало разум, выгнувшись навстречу.
Рядом Екатерина стояла у сковороды с жареной рыбой. Аромат специй кружил голову, густой, одурманивающий. Повар приблизился сзади, его ладонь скользнула по талии. Она отстранилась сначала резко, с протестом в глазах. Но жар от сковороды опьянил, смешавшись с теплом его тела. Губы мужчины нашли её уста. Екатерина замерла миг, а потом ответила жадно, впиваясь в поцелуй, забыв обо всём.
Ольга утонула в ароматных спагетти с чесноком и маслом. Руки слуг обхватили её, пальцы, перепачканные соусом, гладили плечи, спускались ниже. Пар клубился вокруг, скрывая лица. Она ахнула, когда чужие губы прижались к её спине. Тело отозвалось жаром, ноги подкосились. Ольга вцепилась в край стола, но не оттолкнула — напротив, прижалась ближе, вдыхая запах теста и желания.
София корчилась в объятиях над жареной свиньёй. Мясо шипело, соус капал на пол. Повар прижал её к себе, руки под платьем, на ягодицах. Она выгнулась, стоная тихо, прерывисто. «Это безумие», — пронеслось в голове, но кожа горела под его касаниями. Губы мужчины впились в её шею, зубы слегка прикусили. София задрожала, сдаваясь.
Надежда отдавалась похоти у тушки огромного гуся. Птица лежала на доске, аромат специй витал тяжёлым облаком. Слуга подошёл сзади, его дыхание на затылке. Руки обвили талию, пальцы нырнули под блузку. Она пискнула, пытаясь вывернуться, но тело не слушалось — расслабилось, потянулось. Поцелуй пришёл внезапно, мокрый, требовательный. Надежда застонала.
Анна в парах супа ощутила язык на коже. Котел бурлил, бульон пузырился. Повар лизнул её плечо, пробуя вкус соли и пота. Она замерла, сердце колотилось. «Мужья там, в столовой», — вспыхнула мысль. Но язык скользнул выше, к уху. Анна выдохнула стон, тело изогнулось, предавая все запреты.
Стоны жён сливались с шипением еды. Кухня превратилась в вихрь ароматов и прикосновений. Пар застилал воздух, сумерки за окнами сгущались, отбрасывая тени от пламени плит. Каждая из них знала: это безумие. Мужья за стеной, хозяин усадьбы когда-то бросил тот взгляд — пронизывающий, обещающий тайны. Но тела предавали. Желание разливалось по венам, горячее соуса, липкое, как спагетти в руках слуг.
София повернулась к Ольге, глаза полные смятения. Повар всё ещё держал её, но
Никогда не наступит завтра