супе. Он кончил следом, сперма смешалась с вином. Мария закричала, когда политик заполнил её рот, она проглотила, дрожа. Екатерина извивалась под банкиром, второй оргазм накрыл её. Остальные пары следовали — стоны сливались в хор, тела бились в ритме. Безумие владело всеми.
Зал превратилась в хаос: подносы опрокинувшиеся, вино лужами, тела в месиве. Свечи чадили, тени плясали.
Ольга извивалась в спагетти, когда муж вошёл в неё. Клейкие нити тянулись по бёдрам, обволакивая движения, а острие ножа скользнуло по коже, оставляя алую полосу. Толчки нарастали, ритм сбиваясь в бешеный стук. Она вцепилась в край стола, ногти скребли дерево, пока волны накатывали, разрывая разум.
Рядом Анна утонула в супе, густом и парящем. Её муж вонзился глубже, суп плескался, мешаясь с её криком. «Да... глубже!» — вырвалось у неё, голос тонул в бульканье. Ложка в его руке ковыряла мясо на её животе, хруст эхом отдавался в столовой. Тело Анны дёрнулось, оргазм прорвался, заставив суп брызнуть фонтаном.
Надежда рвала гусиную кожу, пальцы дрожали, пока муж входил сзади. Он рычал, впиваясь в шею. «Мой... только мой!» — прошептала она, выгибаясь. Хруст кости под ножом смешался с её стонами, плоть расступалась. Волна накрыла, ноги подкосились, она рухнула на тушку, судорожно дыша.
Мария корчилась в кальмарах, щупальца обвивали грудь, муж разрезал их ножом, входя в ротик. Её глаза закатились, тело извивалось в судорогах. Слюна, сок, всё смешалось на столе. Он схватил её за волосы, толкая глубже, и она взорвалась, крик, заглушённый плотью.
Екатерина в пасти рыбы, зубы царапали соски, муж трахал бешено попку, нож ковырял чешую. «Больше... разорви меня!» — простонала она, пальцы впиваясь в его плечи. Хруст чешуи, скрежет зубов, стоны. Оргазм ударил, тело сжалось, рыба треснула под весом.
София в жаренной свинье, жир стекал по телу, муж вонзался спереди, нож режа мясо на её бедрах. Она обхватила его ногами, шепча: «Да! Да! Ещё, сильней, сильней!». Толчки ускорялись, хлюпанье жира, соуса. Волна прокатилась, оставив её дрожать в объятиях.
Предрассветный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы зала, окрашивая хаос в серо-розовый. Мужья входили глубже, ножи мелькали, разрезая еду и кожу. Стоны сливались в какофонию, хруст костей отзывался в тела всех собравшихся. Жёны корчились, оргазмы накатывали цепью — одна кончает, вторая вздрагивает, третья кричит. Соус и жир текли лужами, смешиваясь с адской страстью. Плоть рвалась под ножами, но похоть жгла сильнее боли.
Анна закричала громче всех, суп плеснул в лицо мужу, её тело выгнулось дугой. Оргазм разорвал, мышцы сжимались вокруг него, молоко из груди брызнуло в суп. Он зарычал, вонзая нож в гуся рядом, кончая в неё потоком. Надежда рвала гусиные жилы яростнее, пальцы в крови, оргазм ударил яростней. Её муж вдавил её в тушку, семя хлестнуло внутрь.
Ольга в спагетти задрожала первой из новой волны, муж резал нити ножом, входя в зад. «Сломай... сломай нас!» — выдохнула она. Волны прокатились, тело содрогнулось, спагетти хрустели под ними. Он кончил, нож упал, руки обняли её в липкой массе.
Мария захлебнулась стонами в кальмарах, щупальца лопнули под ножом, оргазм вырвался хрипом. Екатерина в рыбе извивалась, зубы впились в плечо мужа, волна накрыла, рыба разорвалась. София в свинье прижалась, оргазм мягче, но глубже.
Пик миновал. Толчки замедлились. Мужья выдыхали тяжело, ножи выскользнули из рук. Жёны дрожали, тела в лужах, жира, соуса и семени. Ольга прильнула к мужу, чувствуя привкус ужаса в похоти. «Мы... навсегда вместе, только ты и я!», — прошептала она, губы в крови. Он кивнул, обнимая крепче.
Анна уткнулась лицом в грудь мужа, суп стекал по ним. Слёзы смешались с бульоном. Надежда в разорванной
Морской прибой