твёрдый, горячий бугор в шортах упёрся ей в бедро.
Она почувствовала. Её глаза расширились, щёки вспыхнули, но она не оттолкнула. Наоборот — ещё крепче прижала меня к себе. Наши мокрые тела скользили друг по другу. Её твёрдые соски тёрлись о мою футболку.
— Теперь ты... меня всю видел, — тихо сказала она, почти касаясь губами моих губ. — И что... тебе понравилось?
Я молчал, красный как рак.
— Всё хорошо, малыш, — она провела ладонью по моей спине, спускаясь ниже. — Я понимаю... ты уже большой. Это нормально.
Она поцеловала меня в лоб, потом в щёку, задержавшись чуть дольше. Её грудь тяжело вздымалась у моей груди.
С того дня она стала ещё нежнее. Ещё ласковее. Словно хотела, чтобы я никогда не вспоминал тот стыд... или, наоборот, чтобы помнил только тепло.
А потом была та ночь, когда мама ушла в ночную смену.
Я постучал в её дверь дрожащей рукой.
— Можно к тебе? Кошмар приснился...
— Конечно, солнышко. Заходи.
Она лежала в своей тоненькой ночной рубашке, почти прозрачной. Подняла одеяло, и я нырнул к ней.
Сначала мы просто держались за руки. Потом она повернулась, обхватила меня руками и ногами, как будто я был её любимой плюшевой игрушкой. Моя голова оказалась зарытой между её грудей. Тёплых, мягких, невероятно нежных. Я чувствовал, как её соски твердеют от моего дыхания прямо у моих губ.
Её нога скользнула между моих бёдер. Горячая, гладкая. Она прижалась всем телом — живот к животу, грудь к груди. Её дыхание обжигало мою шею.
— Спи, мой хороший... — прошептала она сонно, целуя меня в макушку.
Я не спал. Я лежал и наслаждался каждым миллиметром её тела. Чувствовал, как её кисечка, прикрытая только тонкими трусиками, прижимается к моему бедру. Как она слегка двигается во сне, словно ищет ещё больше тепла. Мой член стоял колом, упираясь ей в живот, и она не отодвигалась. Наоборот — иногда тихонько вздыхала и прижималась сильнее.
Утром она проснулась первой. Поцеловала меня в губы — легко, почти невинно, но с такой нежностью, что я растаял.
— Доброе утро, мой любимый мальчик.
На крыше школы во время обеда она кормила меня с ложки.
— А-а-ааа, — смеялась она, поднося ложку к моим губам.
Я ел, краснея под её взглядом. А потом, когда мы доели, набрался смелости.
— Сестрёнка... а каково это — целоваться по-настоящему?
Она замерла. Глаза заблестели.
— Хочешь... попробовать? — прошептала она.
Мы поцеловались. Сначала робко, потом всё глубже. Её язык мягко вошёл в мой рот, лаская мой, танцуя, дразня. Она тихо застонала мне в губы, когда я ответил. Её рука легла мне на грудь, пальцы сжали футболку. Мы целовались долго, жадно, пока она не отстранилась, тяжело дыша, с влажными, распухшими губами.
— Это... слишком хорошо, — прошептала она, прижимаясь лбом к моему.
А потом был тот день, когда она прибежала домой с табелем.
— Я лучшая в девятом классе! — закричала она и бросилась на меня. Мы упали на мою кровать, смеясь.
— Я так тобой горжусь! — кричал я, обнимая её. — Я тебя люблю!
— А я тебя люблю сильнее! — она прижалась всем телом, целуя меня в щёки, в нос, в губы.
Мы замерли. Тишина. Только наши сердца стучали.
— Если бы ты не была моей сестрой... — прошептал я, глядя в её сияющие глаза, — я бы хотел, чтобы ты была моей девушкой.
Она долго молчала. Потом нежно взяла моё лицо в ладони.
— Тогда... давай поиграем? — её голос стал низким, бархатным. — Сегодня я — твоя девушка. Не сестра. Просто твоя девочка. Хочешь?
Ы-Ы-Ы