И мы поцеловались. Долго. Глубоко. Сладко. Как будто весь мир исчез, и остались только мы — два сердца, два тела, одна запретная, но такая чистая любовь.
Она отстранилась всего на пару сантиметров, но её дыхание всё ещё обжигало мои губы. Глаза Светочки блестели — в них было и смущение, и что-то новое, тёмное, сладкое.
— Значит... сегодня я твоя девушка, — прошептала она, проводя кончиком пальца по моей нижней губе. — А ты — мой мальчик. Мой единственный.
Я кивнул, не в силах говорить. Сердце колотилось так, что, казалось, она тоже это слышит.
Она легла рядом, прижавшись всем телом. Её грудь, уже заметно округлившаяся за последний год, мягко примялась к моей груди сквозь тонкую ткань её блузки. Я чувствовал, как твёрдеют её соски — два горячих, чувствительных бугорка. Её бедро скользнуло между моих ног, и она тихо ахнула, когда наткнулась на мою твёрдость.
— Ого... — выдохнула она с лёгкой улыбкой. — Ты так сильно реагируешь на свою «девушку»?
— Света... я... я не могу иначе, — прошептал я, пряча лицо у неё на шее. Её кожа пахла ванилью и немного потом — тёплым, родным, возбуждающим.
Она запустила пальцы мне в волосы, нежно поглаживая затылок.
— Не прячься. Я хочу видеть твои глаза. Хочу видеть, как ты меня хочешь...
Мы снова поцеловались. На этот раз медленнее, глубже. Её язык ласкал мой, она тихо посасывала мою нижнюю губу, а потом вдруг прикусила — совсем легко, но так, что по позвоночнику пробежала молния. Мои руки сами собой легли ей на талию, потом спустились ниже, обхватили упругие ягодицы через юбку. Она выгнулась, прижимаясь ко мне сильнее.
— Ммм... — простонала она мне в рот. — Руки у тебя уже совсем не детские...
Я осмелел. Пальцы скользнули под край блузки, коснулись горячей, бархатной кожи живота. Она вздрогнула, но не остановила. Наоборот — сама потянула ткань вверх, помогая мне.
Когда блузка оказалась на полу, я замер. Её грудь была совершенной. Небольшая, но идеально круглая, с нежно-розовыми ареолами и торчащими сосками, которые так и просили прикосновения. Кожа светлая, почти фарфоровая, с лёгким румянцем возбуждения.
— Можно... потрогать? — спросил я дрожащим голосом.
— Ты же мой парень сегодня, — улыбнулась она, беря мою руку и кладя себе на грудь. — Трогай. Ласкай. Я твоя.
Моя ладонь накрыла её левую грудь. Она была такой мягкой, тёплой, живой. Сосок мгновенно затвердел под моим пальцем. Я провёл по нему большим пальцем, и Светочка тихо застонала, закрыв глаза.
— Да... вот так... нежнее... — прошептала она.
Я наклонился и поцеловал её грудь. Сначала робко, потом смелее — языком обвёл сосок, взял его в рот и слегка пососал. Она выгнулась дугой, вцепившись пальцами мне в волосы.
— Ох, малыш... ты меня с ума сведёшь...
Её рука спустилась ниже, легла мне на ширинку. Сквозь ткань она обхватила мой твёрдый, пульсирующий член и медленно провела по всей длине. Я застонал ей в грудь.
— Он такой горячий... и большой уже, — прошептала она с восхищением. — Мой мальчик вырос...
Мы лежали так долго — целовались, ласкали друг друга руками, но не заходили дальше. Она не снимала трусики, я не просил. Мы просто наслаждались этим новым, запретным теплом. Иногда она шептала мне на ухо всякие нежные, пошлые словечки:
— Представляешь, если бы мы правда могли быть вместе... я бы каждую ночь засыпала с тобой внутри...
А потом мы просто обнимались. Она положила голову мне на грудь, водила пальчиком по моему животу и тихо рассказывала, как давно
Мой мучитель