вываливалась из глубокого выреза платья, качаясь в такт яростным движениям. Каблуки громко стучали по асфальту, а мокрые, чавкающие, непристойно громкие звуки их тел раздавались в утренней тишине.
— Да... вот так... сильнее... — хрипела она ему в ухо, кусая его шею и оставляя красные следы зубов. — Еби маму... трахай свою мамочку как последнюю грязную шлюху... глубже... я хочу чувствовать тебя до самого горла... чтобы твоя сперма была во мне весь день... чтобы я пахла тобой всю дорогу домой...
Её киска была невероятно горячей и мокрой, стенки жадно сжимались и пульсировали вокруг члена, словно пытались втянуть его ещё глубже и не отпускать никогда. Елена стонала всё громче, уже почти не сдерживаясь, выгибаясь и подставляясь под каждый его мощный толчок, её обильные соки стекали по его яйцам и капали на асфальт.
— Кончай в меня... пожалуйста... — умоляла она между громкими, отчаянными стонами, впиваясь ногтями ему в плечи до крови. — Заполни маму... кончай глубоко... я хочу уехать отсюда полной тобой... чтобы вся твоя горячая сперма текла по моим ногам... чтобы я чувствовала тебя внутри себя ещё долго...
Максим не выдержал. Он кончил мощно, длинными, густыми, горячими струями, заливая её киску до самых краёв. Елена задрожала в сильном, судорожном оргазме, сжимая его член внутри себя пульсирующими стенками так сильно, будто хотела выдоить до последней капли. Она тихо, протяжно всхлипнула от переполняющих её чувств — смесь безумной любви, страсти, грусти расставания и животного, запретного удовольствия.
Они стояли так ещё несколько долгих секунд — тяжело дыша, крепко обнимаясь, всё ещё глубоко соединённые. Из её киски уже начинала медленно вытекать густая белая сперма, стекая по внутренней стороне бедра и капая на асфальт.
Елена провела пальцем по своей щеке, улыбнулась дрожащими губами и поцеловала его — долго, глубоко, жадно, словно пыталась запомнить вкус его губ навсегда. Её язык скользнул ему в рот, обвил его, она прижалась всем телом, будто хотела вобрать в себя каждую секунду.
— Иди, — прошептала она наконец, отрываясь с трудом. Голос был хриплым и нежным одновременно. — Автобус уже ждёт. А я... буду считать каждый день до нашей следующей встречи.
Максим кивнул, но сначала быстро вернулся к машине. Он схватил свой чемодан с заднего сиденья, а Елена забрала свою маленькую сумочку из бардачка. Они почти бежали обратно к автобусу, держась за руки. Уже у самых дверей автобуса Елена вдруг остановила его, обхватила за шею обеими руками и поцеловала снова — страстно, отчаянно, почти грубо. Этот поцелуй был совсем не материнским: её язык яростно трахал его рот, она прижималась к нему всем телом, грудью, бёдрами, словно пыталась оставить на нём свой запах, свой вкус, свою сперму, которая всё ещё медленно вытекала из неё под платьем.
— Не забудь меня... — выдохнула она ему в губы, когда они наконец оторвались. Её глаза блестели. — И помни: всё, что было сегодня, — это только начало.
Максим сел в автобус, всё ещё чувствуя на губах вкус её помады, на шее — следы от её зубов, а на члене — тёплое, влажное тепло её тела. Он смотрел в окно, как она стоит на парковке в своём вызывающем платье, с растрёпанными волосами и слегка размазанной помадой, и понимал: эта женщина теперь навсегда будет его самой большой слабостью.
Он ещё не знал, что через месяц она приедет к нему в общежитие «проверить, как устроился сын». И что эта поездка изменит всё окончательно.
превращение в Свету