Одна рука ласкала и слегка сжимала его яйца, вторая лежала у него на бедре, пальцы ритмично сжимались, словно она хотела почувствовать, как он напрягается. Голова Елены двигалась вверх-вниз всё быстрее, издавая громкие, непристойные чавкающие и булькающие звуки. Она специально делала это грязно, зная, как сильно это заводит её сына.
— Мама... блядь... я сейчас... — простонал Максим сквозь зубы, пытаясь сосредоточиться на дороге. Машина снова слегка качнулась, но он выровнял её.
Елена только сильнее вжала голову вниз, полностью заглотив его и сжав горло вокруг головки. Она хотела почувствовать каждую пульсацию. Когда Максим начал кончать, она не отстранилась ни на миллиметр — жадно проглотила всё до последней густой капли, продолжая сосать и работать языком, выжимая из него всё, что осталось. Только когда он полностью обмяк, она медленно отпустила член с влажным, громким чмоканьем и облизнула блестящие губы.
— Хороший мальчик... — прошептала она удовлетворённо, целуя головку и оставляя на ней нежный след помады. — Вся твоя сперма теперь во мне. Буду чувствовать тебя всю дорогу до дома.
Она села ровно, поправила платье дрожащими руками, но руку сразу же оставила у него на бедре, ласково поглаживая внутреннюю сторону, будто не могла оторваться. Остаток пути они ехали почти молча. Максим всё ещё тяжело дышал, крепко сжимая руль, а Елена смотрела в окно с лёгкой, довольной, почти хищной улыбкой. Иногда она проводила пальцем по своим влажным, припухшим губам, словно смакуя его вкус, и тихо вздыхала, чувствуя, как между её ног всё ещё пульсирует возбуждение.
Когда они наконец подъехали к вокзалу, времени почти не осталось. Солнце только начинало подниматься, парковка перед автобусами была почти пустой. Елена огляделась быстрым, голодным взглядом. Сердце колотилось у неё в груди. Она знала — это последний шанс.
Они вышли из машины, оставив чемодан Максима на заднем сиденье и её маленькую сумочку в бардачке — брать их с собой просто не было времени. Елена даже не оглянулась на вещи. Она схватила Максима за руку, пальцы сжались почти до боли, и потащила его за угол старого кирпичного здания вокзала — в узкий, скрытый закуток между высокой стеной и ржавым мусорным контейнером. Здесь их точно никто не мог увидеть: ни пассажиры, ни водители автобусов, ни случайные прохожие.
— Быстро... — выдохнула она дрожащим, полным отчаяния и желания голосом, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене. — Я не могу тебя отпустить просто так. Не могу, чтобы ты уехал, не заполнив меня до конца...
Не дожидаясь ответа, она задрала своё короткое чёрное платье до самой талии, одним резким движением стянула тонкие трусики в сторону и широко развела ноги, упираясь высокими каблуками в потрескавшийся асфальт. Её гладко выбритая киска уже блестела от свежих соков, набухшие губки слегка приоткрылись, приглашая.
— Я хочу, чтобы ты кончил в меня перед поездкой... — почти умоляюще прошептала она, глядя ему в глаза полным безумия, любви и отчаянной похоти взглядом. — Моя киска так хочет твою горячую сперму... Заполни маму так глубоко, чтобы я всю дорогу домой чувствовала, как твоя густая сперма медленно вытекает из меня и течёт по бёдрам...
Максим прижал её к стене всем телом и вошёл в неё резко, одним мощным, глубоким толчком. Елена громко, протяжно застонала, запрокидывая голову, и сразу обхватила его ногами за талию, впиваясь каблуками ему в спину так сильно, будто боялась, что он исчезнет.
Он трахал её стоя — жёстко, быстро, почти грубо, вбиваясь в неё так глубоко, что каждый толчок заставлял её тело вздрагивать и биться спиной о холодную кирпичную стену. Её упругая грудь
Натрахалась