вышел, чувствуя себя одновременно опустошённым и заряженным ядерной энергией. Сергей вернулся как раз, когда я переступал порог своей квартиры.
—А, ты ещё тут! Отлично, сейчас начнём!
Я только махнул рукой: —Извини, срочно нужно, — и скрылся за своей дверью.
Пусть думает, что я струсил перед тяжёлой работой.
Вечер был прощальным. Изабелла официально объявила, что завтра окончательно переезжает назад к маме.
—Полы досохли, сессия на носу, да и Вадик скоро… — говорила она, но её взгляд был грустным. Мы сидели втроём: я, она и Вика, которая наконец-то вышла из комнаты мужа, чтобы «отдохнуть». Денис спал. Мы смотрели какой-то бездарный комедийный сериал и пили вино. Вика пила много, пытаясь, видимо, напиться до состояния, где нет ни стыда, ни страха. Изабелла была задумчива.
Потом Вика, совсем пьяная, побрела спать. Мы остались вдвоём. Изабелла молча прижалась ко мне плечом.
—Я, наверное, буду скучать по этому… по нашему… дружескому общежитию, — сказала она тихо.
—По коту? — усмехнулся я.
—По коту, — она улыбнулась, и в её улыбке была грусть. — И по всему остальному.
Она первой пошла в мою комнату. Я ждал обычного «ритуала» — быстрого, практичного минета в темноте. Но сегодня всё было иначе. Она была медлительной, нежной, почти любящей. Она нежно поцеловала меня, сняла одежду, а затем и свою. И когда она снова опустилась передо мной на колени, я остановил её.
—Нет. Не так сегодня.
Я уложил её на спину на кровать. Она смотрела на меня широко раскрытыми, удивлёнными глазами.
—Артём… мы… мы же просто друзья…
—Совершенно верно, — прошептал я, целуя её грудь, живот, бёдра. — Друзья помогают друг другу во всём. А ты вся зажата перед сессией. Нужно расслабиться. По-настоящему.
Я раздвинул её ноги. Она была мокрая, такая милая и соблазнительно готовая. Я медленно, давая ей привыкнуть, вошёл в неё кончиком члена. Она вскрикнула — не от боли, а от неожиданности или от шока. Это был, наверно, её первый раз с кем-то ещё, кроме её парня. Я видел это по её глазам. Она обняла меня, вцепившись ногтями в спину, и прошептала:
—Только тихо… и… и это ничего не значит…
Я начал двигаться. Сначала медленно, потом всё быстрее. Она отвечала, поднимая навстречу бёдра, её стоны становились громче, отчаяннее. Она забыла про «дружбу», про парня, про всё. Она была просто женщиной, которую впервые по-настоящему трахают, и её тело отвечало с такой животной страстью, что это сводило с ума. Мы занимались любовью (хотя это слово здесь было кощунством) отчаянно, молча, срывая друг с друга все оставшиеся ограничения.
Когда она кончила, её тело вздрогнуло в судорогах, и она закричала мне в плечо, заглушая крик. Мой финал наступил почти сразу после её. Я кончил в неё, глубоко, чувствуя, как её внутренности сжимаются в последних спазмах.
Мы лежали, тяжело дыша. Потом она поднялась, не глядя на меня, и ушла в душ. Вернулась уже в пижаме.
Она ушла. Я остался один, пахнущий ею, с пустотой внутри. Оля, Вика, Изабелла… Каждая из этих побед оставляла после себя горький осадок и зияющую пустоту. Изабелла уезжала. Вика отгораживалась мужем. Ольга была опасной игрушкой с ревнивым сожителем. Игра становилась всё сложнее, а ставки — всё выше. И я, похоже, начинал в ней тонуть, уже не понимая, зачем мне всё это нужно и где тот берег, к которому я вообще плыл.
Неожиданное рабство.