Испытание длилось четыре часа без перерыва. Лейтенанты менялись, сменяя друг друга и до краёв заполняя её распёртые, пульсирующие отверстия литрами густой, дымящейся спермы. Катрин выдержала всё, не потеряв сознания ни на секунду и чётко ответив на все вопросы.
Когда её освободили из ремней, она буквально сползла на пол. Из её истерзанных, временно зияющих интимных путей на сталь обильно хлестало чужое семя. Но на её лице блуждала безумная, торжествующая улыбка. Полковник Брут скупо кивнул:
Следующие три года превратились в непрерывный, контролируемый трип на грани физических возможностей. Получив отдельную, просторную каюту класса «люкс», Катрин стала элитной мамочкой. Теперь она сама выбирала, кого из высших офицеров впустить в своё ложе. Её тело окончательно превратилось в совершенный био-механизм: бёдра стали ещё шире, анус и вагина могли безболезненно принимать в себя сразу несколько чудовищных орудий мутантов, а гормональная зависимость от их семени стала абсолютной — без регулярного, разрывающего плоть секса у Кет начинались настоящие физические ломки.
Она понимала, что обратного пути на Землю нет. В условиях нормальной земной гравитации её деформированный, колоссальный таз и огромный вес костей просто раздавили бы её, превратив в неподвижную калеку. Космос и база мутантов стали её единственным домом. Мечта о «восстановительной операции» сдалась и поблекла. Со своим офицерским допуском женщина узнала, что после 20 лет службы (получая офицерский патент, контракт автоматически продлевался ещё на 5 лет) в условиях, близких к невесомости, вернуться на планету практически невозможно. А перестроить психику, привыкшую к постоянному возбуждению и беременностям, в десять раз тяжелее, чем вылечить наркомана. Но Кет хотела достичь абсолютного пика — звания капитана, которое давало право на личную неприкосновенность и управление всем сектором инкубаторов.
Экзамен на капитана стал легендой базы. Это были восемь часов непрерывного, тотального использования всеми высшими чинами подразделения. Катрин зафиксировали в подвешенном состоянии в условиях нулевой гравитации. Все её три отверстия — рот, влагалище и анус — были непрерывно, до предела заняты циклопическими стволами монстров.
Её пичкали сильнейшими нейростимуляторами. Катрин не помнила лиц, она видела лишь бесконечную, сменяющуюся череду серых, потных, мускулистых тел, которые с утробным рёвом вколачивали в неё свои массивные снаряды. Её горло разрывалось от толчков, челюсти сводило судорогой, а нижняя половина тела превратилась в сплошную, пульсирующую зону запредельного, животного экстаза. Когда экзамен завершился, её живот был визуально раздут и натянут — но не от беременности, а от колоссального объёма спермы, заполнившей её матку и кишечник до самых краёв.
Она получила капитанские погоны. Но вместе со статусом пришло и опасное чувство собственной исключительности. Гордость сыграла с ней злую шутку. Когда руководство базы приказало Кет пройти очередное оплодотворение, её разум, уставший от многолетнего рабства, взбунтовался. Катрин жёстко, в лицо офицеру-медику высказала всё, что думает об их скотской системе, и попыталась заблокировать терминал оплодотворения.
Бунт капитана-инкубатора подавили мгновенно и безжалостно. Армейская машина не терпела неповиновения от своего самого ценного имущества. Вместо карцера её наказали иначе — самым изощрённым, чисто мужским способом. Её каюту разблокировали для штрафного батальона самых диких, огромных и изголодавшихся по сексу штурмовых мутантов. Несколько суток подряд её тело методично, безжалостно и грубо ломали, насилуя во все отверстия до кровавых трещин, стирая остатки гордости и превращая в послушную, плачущую от оргазмического шока самку.
Последняя беременность
Когда карательные процедуры закончились, тесты показали очередную, уже девятую по счёту беременность. Но когда автоматический сканер автодока вывел трёхмерную проекцию на экран, Катрин похолодела.
На экране отчётливо бились два крупных, неестественно массивных сердца. Двойня. Причем оба плода развивались с опережением графиков и
Чесалка.