были значительно крупнее стандартных эмбрионов мутантов.
Кет сразу всё поняла. Это было её окончательное, смертельное наказание. Руководство базы умышленно направляло к ней самых генетически гипертрофированных, огромных самцов во время экзекуции, чтобы вызвать мутацию многоплодия.
Её измученный, истощённый прошлыми родами таз и изношенные внутренние титановые импланты едва справлялись с вынашиванием одного четырёхметрового монстра. Выносить и родить двоих в её состоянии было физически невозможно. Она понимала, что эта беременность станет для неё последней.
Живот рос с пугающей, катастрофической скоростью. Уже к исходу третьего месяца Кет была полностью парализована. Её чрево превратилось в колоссальный, сизый, налитый до каменной твёрдости шар, который занимал всю кровать. Кожа на животе истончилась настолько, что стала похожа на пергамент — сквозь неё можно было отчётливо разглядеть очертания массивных кулаков и локтей шевелящихся внутри близнецов. Они буквально заживо разрывали её изнутри, ломая рёбра и сдавливая внутренние органы.
Но армейские гормоны, циркулирующие в её крови в утроенной дозе, сыграли с её психикой самую злую шутку. Кет не испытывала ненависти к своим убийцам. Напротив, её изменённый материнский инстинкт был выкручен химикатами на безумный максимум. Тяжело, со свистом дыша через кислородную маску, Катрин часами, со слезами умиления на глазах, гладила свой чудовищно раздутый, ходящий ходуном живот. Она нежно шептала в пустоту каюты слова любви и колыбельные для своих будущих мальчиков, прекрасно зная, что эти маленькие монстры с каждым часом приближают её смерть.
Роды и смерть
В строгом соответствии с ускоренным генетическим циклом мутантов, на исходе 23-й недели (чуть меньше шести месяцев) начались стремительные, сокрушительные схватки.
Тело Катрин выгнулось дугой на операционном столе автодоктора. Кровь хлынула из её лона мгновенно — изношенная матка не выдерживала колоссального давления двух гигантов. Датчики жизнеобеспечения на панели тревожно замигали красным, оглашая стерильный бокс противным писком.
Роботизированные манипуляторы автодоктора начали экстренное кесарево сечение, лазером рассекая истончённую кожу живота. Но ситуация стремительно выходила из-под контроля. Первый плод — огромный, широкоплечий младенец-мутант — пошёл ягодицами, намертво застряв в разломанных костях таза. Манипуляторы скрежетали, пытаясь извлечь его, и в этот момент, под давлением второго плода, произошёл тотальный, сквозной разрыв матки и магистральных артерий.
Катрин уже не чувствовала физической боли — её нервная система просто отключилась от перегрузки. Она тихо лежала, глядя стекленеющим взглядом в холодный зеркальный потолок операционной. Её бледное, гротескно деформированное тело буквально плавало в луже собственной горячей крови, стремительно стекающей по желобам стального стола. Жизнь уходила из неё каплей за каплей.
— Извлечение завершено. Жизнеспособность плодов — сто процентов. Начать реанимацию матери бесполезно.
Когда массивный робот-манипулятор, испачканный в крови, аккуратно поднёс к её лицу обоих новорождённых мальчиков, Катрин нашла в себе силы повернуться. Малыши были огромными, с суровыми, уже почти сформировавшимися мужскими чертами лица. Они громко, требовательно закричали, заполняя бокс звуками новой жизни.
На губах умирающего капитана появилась слабая, умиротворённая и бесконечно счастливая улыбка.
— Красивые... какие же вы красивые, мои защитники... — едва слышно прошептала Кет.
Она умерла ровно через 47 минут после рождения второго близнеца от массивной, необратимой кровопотери и шока. Её измученное, выполнившее свой долг тело было утилизировано в плазменной печи базы строго по военному протоколу Федерации.
А два её сына — новые элитные штурмовики — уже были помещены в индивидуальные питательные капсулы, чтобы через короткое время занять своё место в бесконечной, безжалостной войне за выживание человечества.
Секс в летнюю ночь.