Не только тело. И это... освобождает». Слова её проникли в меня, как бальзам на раны. Обиды рутины, холодность вечеров — всё отступило.
Я провёл ладонью по её бедру, где ещё краснели следы от верёвок. Кожа горела под пальцами, но нежно теперь, без ярости. Я вспомнил, как она стонала под ним, выгибалась на столе, с кляпом из собственных трусиков во рту. Скалка в ней. Его семя внутри. Моча на лице. Тьма соединила нас. И теперь, на полу, эта тьма превращалась в свет.
«Я думаю, ты теперь меня ненавидишь?», — признался я, губы коснулись её виска. Варя усмехнулась слабо, пальцы запутались в его волосах. «Нет, глупыш, я ждала этого. Твоей настоящей силы. Не той, что прячется за усталостью». Она приподнялась на локте, наши тела сплелись теснее. Пот стекал по моей спине, но я этого не замечал. Только её тепло. Её дыхание.
Мы лежали так долго, минуты растягивались в вечность. Кухня, обычно место рутины, супов и упрёков, стала нашим святилищем. Пол холодил бока, но тела грели друг друга. Я чувствовал, как напряжение уходит, мышцы расслабляются. Варя прижалась щекой к моей груди, слушая биение сердца. «Мы снова вместе!», — прошептала она.
Я кивнул, не говоря ни слова. Внутренний конфликт, что грыз меня— страх перед собственной тьмой, перед потерей контроля — растворился. Она принимала меня таким. Со всеми тенями. А я — её бунт, её покорность. Пальцы мои скользнули по её груди, ласково, без нажима. Соски отреагировали, затвердели, но это была нежность, не буря.
«Будут ещё такие вечера», — сказал я, голос окреп. Варя подняла голову, глаза её вспыхнули. «Да. Новые игры. Верёвки. Скалка. Всё, что мы спрячем от мира». Обещание повисло в воздухе, как дым от сигареты. Не угроза. Надежда. Брак наш, потрёпанный рутиной, возрождался в этой грязи, в этой близости.
Я поцеловал её — медленно, глубоко. Языки сплелись без борьбы, только обмен теплом. Мои руки гладили её спину, бёдра, ягодицы. Она ответила, тело изогнулось навстречу. Наш пот смешался, запахи усилились. Но это было наше, общие. Я чувствовал, как возбуждение шевельнулось вновь, но слабо, утомлённо. Не время.
Варя отстранилась первой, села, опираясь на его плечо. Пол скрипнул под ней. «Помоги встать», — попросила она с улыбкой. Я подхватил её, мы поднялись вместе, тела липкие, дрожащие. Кухня предстала в новом свете: стол в беспорядке, лужицы на плитке, верёвки на полу. Но это не грязь. Следы нашего единения.
Я обнял её за талию, прижал к себе. «Я люблю тебя такой», — выдохнул я. Варя кивнула, голова на его плече. «И я тебя. Властного. Настоящего». Надежда росла в груди, теплая, как летний дождь после засухи. Мы стояли так, в ночи, кухня молчала.
Пот стекал по нашим телам, но холод пола больше не ощущался. Я смотрел на неё — спутанные волосы, следы на коже, синяки от моих рук. Красиво. Моя. Она повернулась, взяла моё лицо в ладони. Поцелуй. Долгий. Нежный.
«Новые игры», — повторила она шепотом, глаза блестят. Я улыбнулся грубо, по-своему. «Да. Но теперь вместе». Мы опустились обратно на пол, но уже не в усталости, в покое. Наши тела сплелись.
Запахи страсти витали в воздухе, обещая новые вечера, где контроль и подчинение сплетутся вновь.
Татьяна. 12-ая часть. Беседа.