— Ты уже мокрая, — сказал он тихо, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. Я почувствовала, как краснеют щёки, как по телу разливается волна стыда и одновременно гордости.
Лена придвинулась ближе, поцеловала меня в шею, спустилась к плечу, потом к груди. Её язык коснулся соска — сначала нежно, потом увереннее. Он обвел его кругами, и я не сдержала стона — глухого, горлового, вырвавшегося откуда-то из глубины. Она сосала нежно, посасывая, и от этого внизу стало ещё влажнее. Я чувствовала, как её губы смыкаются вокруг соска, как язык вибрирует, как она иногда кусает — не больно, а просто так, чтобы я вздрогнула.
Илья убрал руку, и я почувствовала пустоту. Мои бёдра сами приподнялись, ища его пальцы. Но через мгновение его пальцы вернулись — теперь два. Они скользнули внутрь, раздвинули меня, и я вцепилась в его плечо, впиваясь ногтями. Он двигал ими медленно, растягивая, находя самое чувствительное место — там, где стенка становилась шершавой и от каждого прикосновения, темнело в глазах. Я уже не сдерживалась, стонала громче, выгибаясь навстречу, ловя ритм.
Лена тем временем опустилась ниже. Я почувствовала её губы на своём животе — горячие, влажные, цепочка поцелуев от пупка вниз. Потом на лобке — она запустила туда язык, прошлась по коротким волоскам. Потом — сам клитор, маленький бугорок, которого коснулся её язык. Я вздрогнула, прикусила губу, почувствовала вкус крови. Лена двигала языком уверенно, не торопясь — вверх-вниз, кругами, иногда останавливаясь и просто нажимая. Внутри у меня всё сжималось от этого двойного натиска: его пальцы внутри, её язык снаружи. Я чувствовала, как оргазм подбирается медленно, как напрягаются бёдра, как сводит низ живота.
— Не надо, — прошептала я, не зная, что говорю. — Не сейчас.
Лена подняла голову, улыбнулась мне. Её губы блестели, были влажными от меня. Она вытерла их тыльной стороной ладони.
— Хорошо, — сказала она. — Потом.
Лена наклонилась к его члену. Взяла в рот — медленно, глубоко, с той же уверенностью, что и раньше. Я слышала, как он застонал, откинув голову на подушку, как его рука легла на её затылок, но не давила, только гладила. Я смотрела, как член скользит между её губ, как она облизывает головку, задерживаясь на уздечке, как её рука сжимает основание, массируя яички. Мне стало жарко, между ног пульсировало снова, и я сама потянулась к нему — поцеловала его в губы, провела языком по нижней губе, чувствуя солоноватый привкус. Он ответил, открыл рот, и мы целовались, пока Лена сосала — глубоко, ритмично, с влажными звуками, которые смешивались с нашим дыханием.
Потом он отстранил Лену.
— Хватит, — сказал он, тяжело дыша.
Лена улыбнулась, села на него сверху. Навела член на вход, опустилась — медленно, прикусив губу, зажмурившись. Я видела, как член скрывается в ней, как её мышцы сжимаются вокруг него, как она замирает на секунду, привыкая. Потом начала двигаться — сначала плавно, как в танце, потом быстрее, с нарастающей энергией. Её грудь покачивалась, волосы падали на лицо, она откидывала их назад, запрокидывая голову. Из её горла вырывались тихие стоны, с каждым движением всё громче.
Я смотрела на неё, и внутри всё горело. Илья тоже смотрел на неё, но потом повернул голову ко мне, протянул руку, притянул к себе. Я прильнула к нему, поцеловала в губы — жадно, открывая рот, впуская его язык. Потом спустилась к шее — поцеловала там, где бился пульс, ощущая его под губами. Потом к груди — лизнула сосок, другой, обвела языком, чувствуя, как
Стыдливая барыня