он затвердевает. Его рука гладила мою спину, спускалась к пояснице, сжимала ягодицы, раздвигала их, пальцы скользнули между, коснулись влажной промежности, но не вошли — только дразнили.
Мы целовались и ласкались долго, пока Лена скакала на нём, постанывая. Я слышала, как её дыхание сбивается, как она бормочет что-то невнятное. Её движения стали резче, быстрее. Она откинула голову назад, вцепилась пальцами в его грудь, и я увидела, как её тело напряглось — вся, от шеи до пяток.
— Ох... — выдохнула она, и это «ох» превратилось в долгий, тягучий стон.
Она кончила. Её бёдра забились мелкой дрожью, мышцы живота судорожно сокращались, она замерла на секунду, а потом обмякла, тяжело дыша. Лицо расслабилось, глаза закрылись.
Она замедлилась, потом остановилась, откинулась на подушки. Посмотрела на меня, перевела дыхание и тихо сказала:
— Теперь ты.
Она слезла с него, тяжело дыша, откинулась на подушки. Её тело блестело в полумраке — влажное, разгорячённое, глаза закрыты. Я смотрела на неё секунду — такую удовлетворённую, расслабленную — и вдруг поняла, что теперь моя очередь. Сердце заколотилось где-то в горле.
Я оказалась сверху. Колени упирались в матрас по обе стороны от его бёдер. Я смотрела вниз, на его член — он был влажным от Лены, блестел в тусклом свете ночника, пах ею и им — смешанным, чуть сладковатым, терпким запахом, который ударил в нос, заставил зажмуриться. Я провела рукой по стволу — скользко, горячо, живёт. Пальцы дрожали.
Я навела головку на вход. Там всё было мокрым, готовым, пульсировало в такт сердцу. Я опустилась — медленно. Чувствовала, как он раздвигает меня — стенки влагалища растягиваются, подчиняются, как будто тело само знает, что делать. Внутри стало тесно, до предела, до каждого нервного окончания. Жар разлился от низа живота до самых рёбер. Я замерла, сидя на нём, чувствуя, как он пульсирует в самой глубине, как мои мышцы сжимаются вокруг него.
Я открыла глаза. Илья смотрел на меня снизу вверх — спокойно, выжидающе, без напора. Его руки легли на мои бёдра, но не сжимали, просто лежали. Лена придвинулась сбоку, положила голову мне на плечо, потом начала целовать — сначала ключицу, потом грудь. Её язык был влажным, горячим, он обводил мой сосок кругами, и от этого внутри стало ещё жарче.
Я начала двигаться. Сначала медленно, пробуя — приподнималась почти до кончика, замирала, потом опускалась, чувствуя, как член снова заполняет меня. Это было как волна — подъём, падение, подъём, падение. Я закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях: трение головки о переднюю стенку, давление там, внутри, где самое чувствительное место. Лена не отставала — её губы переходили с одной груди на другую, она покусывала соски, и я вздрагивала, сжимая его член мышцами.
Я ускорилась. Мои бёдра поднимались и опускались быстрее, влажные шлепки раздавались в тишине комнаты. Грудь подпрыгивала, волосы падали на лицо, я откидывала их назад, запрокидывая голову. Внутри уже горело, оргазм подбирался медленно, но верно — я чувствовала, как напрягаются бёдра, как сводит низ живота.
— Не торопись, — прошептал он.
Но я уже не могла. Мне хотелось быстрее, глубже, резче. Я задвигалась почти бешено, не сдерживаясь, и вдруг почувствовала, как его рука скользнула между мной и Леной, пальцы нажали на клитор — в такт моим движениям. Я вскрикнула, выгнулась, царапнув его грудь ногтями.
— Да, да, да... — выдохнула я, сама не своя.
Мир сузился до этого ощущения — член внутри, пальцы на клиторе, Ленины губы на моей шее. И меня накрыло. Оргазм ударил как молния — горячий, острый, от макушки до пяток. Я замерла на секунду, зажмурилась, а потом
Ночь