Его губы были мягкими, тёплыми, чуть влажными. Не грубыми, не навязчивыми. Он целовал нежно, неторопливо, словно пробовал меня на вкус. Водил языком по моей нижней губе, потом глубже, в мой рот. Я ответила. Мои руки обвили его шею — его кожа под пальцами была гладкой, горячей. Я чувствовала, как напряжены мышцы его плеч, как перекатывается сила под кожей.
Запах — чистоты, мыла, мускуса, немного табака. Он курил, но не перебивал, а добавлял горечи к сладости поцелуя. Это было странно — чужой, запретный, низкий по статусу — и в то же время волнующе, остро, до мурашек по всему телу. Мои соски тёрлись о его грудь, и я чувствовала, как они твердеют ещё сильнее. Между ног стало совсем влажно — я ощущала, как сок течёт по бедру, как капает на ковёр.
Он отстранился, посмотрел на меня. Улыбнулся той своей белозубой улыбкой. Провёл пальцем по моей щеке, по губам, по подбородку. Я смотрела в его глаза и не видела там ни насмешки, ни жалости. Только спокойное, тёплое желание.
Потом он опустил взгляд на мою грудь, провёл указательным пальцем по одному соску, потом по-другому. Я выгнулась, закусила губу. Он наклонился и поцеловал мой сосок — сначала один, потом другой. Я вцепилась в его плечи. Его язык был влажным, горячим, он обводил сосок кругами, потом брал в рот, посасывал. Я стонала, не сдерживаясь, вцепившись в его плечи. Мишель всё ещё сосала его член снизу, не обращая на нас внимания, и я чувствовала, как её дыхание тёплым воздухом касается моих бёдер.
Потом он снова поцеловал меня — на этот раз жёстче, с напором. Его язык скользил по моим зубам, по нёбу, его рука сжала мою ягодицу, пальцы скользнули между ног, коснулись влажного лона. Я вздрогнула, всхлипнула. Он погладил меня там — легко, едва касаясь, круговыми движениями. Я подалась навстречу, двигая бёдрами.
Я целовалась с Пьером, и в этом поцелуе не было ничего от того, что я представляла. Не было страха, не было стыда. Было только тепло, желание и странное, щемящее чувство, что я наконец-то свободна от всех своих предрассудков. Чёрный, белый — не важно. Шофёр, бизнесмен — не важно. Важно, как он смотрит на меня, как его руки держат меня, как его член упирается в мой живот, а его губы не отпускают мои.
Пьер взял меня за руку и повёл к кровати. Я шла, чувствуя, как подошвы ног касаются ковра, потом прохладной простыни. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумела кровь. Он лёг на спину, потянул меня за собой, но я не легла. Я сама встала на четвереньки, прямо перед ним, на колени и ладони, выгнув спину, раздвинув бёдра. Поза кошечки. Моя любимая. Он понял.
Я чувствовала, как мои груди нависают, покачиваясь, как соски касаются простыни, как влага между ног холодит кожу. Внизу всё пульсировало, ждало. Я опустила голову, волосы упали на лицо, закрывая обзор. Я дышала глубоко, стараясь успокоиться, но тело не слушалось.
Он встал сзади на колени. Я почувствовала его бёдра снаружи своих — горячие, мощные. Его член, твёрдый, влажный от нашего минета, упёрся в мой вход. Головка коснулась влажных складок — я вздрогнула, закусила губу. Он взял себя рукой, навёл. Я замерла, не дыша.
Он вошёл. Медленно и плавно. Я чувствовала, как головка раздвигает меня, как ствол наполняет, как стенки растягиваются, подчиняясь ему. Он был огромным — я ощущала каждый миллиметр, каждую пульсацию. Было тесно, горячо, почти больно, но эта боль была сладкой, желанной, как укол адреналина. Я закусила губу, чтобы
Душевая. Перед вечеринкой. (продолжение рассказа ?У бассейна?)