не закричать. Он замер на секунду, давая привыкнуть. Я пошевелила бёдрами — член дёрнулся, и мы оба застонали.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко, не выходя до конца. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в затылке, в кончиках пальцев. Я чувствовала, как его член трётся о стенки, как головка задевает самое чувствительное место внутри. Я стонала, сжимая простыни, подаваясь навстречу. Мои соски тёрлись о простыню, грудь колыхалась, между ног было мокро, горячо. Я закрыла глаза и просто чувствовала: его член внутри, его бёдра, ударяющиеся о мои ягодицы с влажным шлепком, его дыхание — частое, горячее, оно касалось моей спины.
Он ускорился. Тело отвечало само: я сжимала его мышцами, двигала задом в такт, ловила ритм. Оргазм накатил неожиданно — горячей волной, которая поднялась откуда-то из живота, прокатилась по бёдрам, по груди, по горлу. Я закричала, выгнулась дугой, забилась, сжимая его член, пульсируя вокруг него. Он не остановился. Продолжал двигаться, растягивая моё удовольствие, пока я не обмякла, тяжело дыша.
Мишель подошла к кровати с другой стороны. Я видела её краем глаза — голая, с распущенными волосами, с блестящими глазами. Она встала на четвереньки рядом со мной, плечом к плечу, раздвинув бёдра, выгнув спину. Её груди нависали, покачиваясь. Она повернула голову, посмотрела на меня, улыбнулась.
— Теперь я, — прошептала она Пьеру.
Он вышел из меня — медленно, с влажным звуком. Мышцы сжались, пытаясь удержать его, но его уже не было. Я перевела дыхание, откинула волосы с лица.
Он шагнул к Мишель, встал сзади, вошёл. Она застонала — низко, протяжно, закрыв глаза. Я повернулась к ним, легла на бок, подперев голову рукой. Смотрела, как его член входит в неё, как её тело сотрясается, как её груди колышутся. Я гладила её спину, её ягодицы, её грудь — мои пальцы скользили по её гладкой коже, собирали капельки пота. Она кончила быстро — тише меня, содрогаясь, вцепившись в простыни, с тихим, протяжным стоном.
Потом он снова переключился на меня. Вошёл — и я застонала снова. Мы менялись несколько раз. Я теряла счёт. Я уже не понимала, где мои стоны, а где её. Наши тела переплетались, наши руки встречались, наши губы целовались. Он входил в меня — я чувствовала его глубоко, до самого предела, и кончала, сжимая. Потом в неё — а я целовала её плечи, её губы, её грудь. Потом снова в меня — резче, быстрее, и я кричала, царапая ему спину.
Каждый раз ощущения были новыми. Когда он был во мне — полнота, жар, пульсация, касание стенок, головка, задевающая что-то глубоко, от чего темнеет в глазах. Когда он входил в Мишель — ревность и возбуждение от того, что я смотрю. Я ловила каждое её движение, каждый стон, и мои пальцы сами сжимали простыню, тёрлись о влажную ткань, гладили себя. Моё тело отзывалось на его движения, даже когда он был не во мне.
В какой-то момент он вошёл в меня и замер. Я сжала мышцы, не давая выйти, обхватила его член изнутри так плотно, что он выдохнул сквозь зубы. Почувствовала, как он пульсирует внутри, как сдерживается, как его бёдра напряжены.
— Пьер, — вдруг сказала Мишель.
Она сидела на кровати рядом, облизывала пальцы, всё ещё влажные после меня. Её глаза блестели. Она посмотрела на Пьера, потом на тумбочку, где всегда лежал тюбик с гелем и пачка презервативов. Всё было приготовлено заранее.
Он вышел из меня. Медленно, с влажным звуком, который заставил меня вздрогнуть. Я вздохнула от пустоты, от того, как мышцы сжались, пытаясь удержать его тепло.
к сыну на свидание