И не стыдилась. Наоборот — я хотела, чтобы он видел. Я хотела, чтобы он захотел меня так же сильно, как я его.
Он быстро, почти нетерпеливо, расстегнул пуговицы рубашки — я слышала, как они звякают. Рубашка упала на пол. Я рассматривала его торс: не рельефный, как у качков в спортзале, но сильный — широкие плечи, тёмные соски, дорожка волос от груди к животу, уходящая за пояс брюк. На боку — белый шрам, несколько сантиметров. Я подумала, что спрошу о нём потом, но не сейчас.
Он расстегнул ремень — металлическая пряжка звякнула. Потом пуговицу на брюках, молнию. Я следила за каждым его движением. Брюки сползли вниз, и он перешагнул через них. Остался в чёрных трусах, под которыми угадывалась твёрдая выпуклость.
Я замерла. Он понял мой взгляд, усмехнулся уголком губ и стянул трусы.
Я впервые в жизни видела взрослого мужчину полностью обнажённым — не на экране, не на картинке, а живого, прямо перед собой.
Его член стоял твёрдо, направленный вверх, на меня. Он был большим — намного больше, чем я ожидала. Головка розовая, блестящая. Я почувствовала, как внутри у меня сжалось — не только от страха, но и от любопытства, от того странного пульсирующего тепла, которое разливалось по низу живота.
— Боишься? — спросил он тихо.
— Немного, — честно ответила я. — Но хочу больше, чем боюсь.
Он наклонился и поцеловал меня — на этот раз не в губы, а в шею, чуть ниже уха. Губы горячие, влажные. Я выгнулась, запрокинув голову, и он целовал дальше — по ключице, по груди, пока не дошёл до соска. Я вцепилась пальцами в простыни, когда его язык коснулся затвердевшего бугорка. Он обводил его кругами, потом взял в рот, слегка посасывая. Меня словно током ударило — от соска вниз, в живот, туда, где стало влажно и жарко.
Я застонала — тихо, сквозь зубы. В голове шумело.
Он поднял голову, посмотрел на меня.
— Готова?
Я кивнула, кусая губу.
Он опустился ещё ниже. Его пальцы скользнули по моему животу, по краю трусиков. Он задержался на секунду, глядя на меня вопросительно, но я снова кивнула. Он стянул трусики — медленно, бережно, словно боялся порвать. Ткань скользнула по бёдрам, по коленям, и я осталась совсем нагая.
Его взгляд прошёлся по всей мне — от лица до самых ступней. Я лежала неподвижно, только грудь вздымалась. Он провёл пальцем по внутренней стороне бедра — легонько, едва касаясь. Я вздрогнула, мышцы напряглись.
— Расслабься, — прошептал он. — Я не сделаю больно.
Он раздвинул мои ноги коленом, шире. Я почувствовала себя открытой, уязвимой. Но не испугалась. Его пальцы коснулись меня там — сначала просто легли на лобок, погладили светлые волоски. Потом скользнули ниже, в промежность. Я была мокрой — я чувствовала это влажное тепло, когда он раздвинул складочки.
Он нашёл клитор — маленький, твёрдый бугорок — и нажал на него большим пальцем. Я выгнулась, вскрикнув. Это было слишком остро, слишком хорошо.
— Тш-ш, — прошептал он. — Не торопись.
Но было уже поздно. Тело жило своей жизнью. Я двигалась бёдрами навстречу его руке, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное.
— Можно? — спросил он.
Я не поняла, о чём он. А потом он убрал руку и приподнялся на локтях, нависая надо мной. Я почувствовала головку его члена у входа — твёрдую, горячую.
— Да, — выдохнула я.
Он вошёл.
Сначала — просто давление, чужеродное, почти пугающее. Головка раздвинула складки, и я почувствовала, как он заполняет меня. Тесно — так тесно, что было немного больно.
Он не стал входить сразу. Остановился, давая мне время. Я дышала —
Что это было?!