щёлкнули, и лямки соскользнули с плеч. Я машинально придержала чашечки, но она мягко отвела мою руку.
— Не стесняйся, — прошептала она. — Мы же вдвоём.
Лифчик упал на пол. Мои груди оказались открыты. Она смотрела, не отрываясь, и я не прикрылась. Её глаза задержались на моей груди дольше, чем на лице, и в этом не было ничего пошлого — только любопытство, почти детское.
Она усмехнулась, сняла свой лифчик — одним движением, не спеша. Её груди выпали из кружева — большие, тяжёлые, с тёмными, почти шоколадными сосками. Я смотрела, как они колышутся, и чувствовала, как между ног становится влажно. Влагалище пульсировало в такт сердцу, и я испугалась, что она заметит, но не стала сжимать бёдра.
Мы остались только в трусиках — она в белых, я в чёрных. Ката подошла к краю бассейна, опустила ногу в воду.
— Тёплая, — сказала она. — Иди сюда.
Я подошла к краю, сняла трусики. Она тоже. Мы остались совсем нагие, две голые девушки в полумраке старинного бассейна. Я смотрела на неё — на её большую, полную грудь, на гладкую смуглую кожу, на изгиб спины, на ягодицы идеальной формы. Она была прекрасна. И, кажется, она тоже рассматривала меня — мою маленькую грудь, узкие бёдра, выбритый лобок. Её взгляд не был оценивающим, скорее изучающим, как будто она запоминала каждый сантиметр.
— Ну что, — сказала она. — Прыгаем?
И, не дожидаясь ответа, скользнула в воду. Я шагнула за ней. Вода оказалась на самом деле тёплой, плотной — она обволокла мои бёдра, живот, грудь. Я вынырнула, отфыркнулась, откинула мокрые волосы с лица. Несколько прядей прилипли к щекам, к шее, к плечам.
Ката уже отплыла на середину бассейна. Она лежала на спине, раскинув руки, её большие груди поднимались из воды, соски торчали — тёмные, затвердевшие от прохлады воздуха над водой. Вода стекала по её шее, по ключицам, собиралась в ложбинке между грудями, потом срывалась каплями, оставляя на коже блестящие дорожки. Её глаза были закрыты, лицо спокойное, расслабленное. Она была похожа на русалку из старых легенд — полумрак, тусклый свет, блеск мокрой кожи, длинные волосы, разметавшиеся по воде.
Я смотрела на неё, и внутри меня что-то переворачивалось. Не страх, не стыд — а медленное, тягучее напряжение. Как перед прыжком в пропасть. Я поплыла к ней, не спеша, работая руками и ногами. Вода была приятной, тёплой, она расслабляла мышцы, успокаивала дыхание. Но сердце всё равно колотилось — от её близости, от того, что мы были голыми, от того, что вокруг было темно и тихо, и никто никогда не узнает, что здесь произошло.
Ката открыла глаза, повернула голову ко мне, когда я подплыла на расстояние вытянутой руки.
— Плавать умеешь? — спросила она.
— Не хуже тебя.
— Устроим гонку?
Я усмехнулась, и мы рванули к противоположному бортику. Я плыла быстро, работая ногами, чувствуя, как вода обтекает мои груди, как капли срываются с сосков. Ката была чуть быстрее — её длинные руки и сильные ноги давали преимущество. Она коснулась бортика первой, повернулась ко мне, улыбаясь. Я подплыла следом, хватаясь за бортик рядом с ней. Мы тяжело дышали, смотрели друг на друга, и в её глазах плясали чёртики. Я улыбнулась в ответ.
Она отпустила бортик, отплыла, описала круг. Я смотрела, как её ягодицы поблёскивают в дежурном свете, как вода стекает по её спине, как при каждом движении напрягаются мышцы. Внутри разгоралось то самое, что я помнила по ночам с Леной, но теперь — острее, ярче, без оглядки. Только мы, тёплая вода и эта запретная тишина.
Подарок на Новый Год