После службы — завтрак в общей столовой. Сегодня давали овсяную кашу с маслом, свежие булочки и горячий шоколад. Я обожала шоколад. Потом мы гуляли в саду. В воздухе пахло весной и чем-то сладким. — Скоро экзамены, — сказала Катя, взяв меня под руку. — Ты боишься? — Немного. Но я хочу показать всё, чему научилась. Мы прошли по аллее, потом сели на скамейку. Девочки играли в серсо или степенно парами гуляли по дорожкам. Жизнь в пансионе очень насыщенная, интересная. Иногда я скучаю по дому, но ненадолго. Здесь было моё место. Здесь я становлюсь той, кем должна стать.
30 апреля 1900 года последний день апреля.
Сегодня был французский. Мадам Жанетт похвалила моё произношение. «У вас хороший слух, Елена», — сказала она. Я покраснела от удовольствия. Вечером мы писали письма домой. Я написала маменьке: «Дорогая маменька! У меня всё хорошо. Я очень много учусь и чувствую, как становлюсь лучше. Мои подруги замечательные, учителя — лучшие в Петербурге. Я рада, что попала сюда. Вы не представляете, сколько интересного мы узнаём! Целую Вас, Ваша Елена». Я не стала писать о ни о чём другом. Маменька и сама поймёт, когда я приеду летом. А может, и не поймёт — меняется не только моё тело, но и мои взгляды. Я ложусь спать с лёгким сердцем. Завтра новый месяц, новые уроки, новые открытия. Я люблю этот пансион. Люблю свою новую жизнь.
... мая 1900 года.
Многие страницы повреждены, даты утрачены. Сохранились лишь отдельные фрагменты – словно осколки зеркала, в которых отражается тот безумный, сладкий, последний месяц учебного года.
... мая 190..
Сегодня Зинаида мерила бальное платье. Лиф был таким низким, что соски то и дело выскакивали из кружев. Варвара засмеялась: «Кадеты будут в восторге». Зинаида покраснела, но глаз не отвела. Она уже не девочка – она женщина. Я смотрела на её грудь и думала: вырастет ли у меня такая же? После примерки мы с Катей остались в спальне. Она разделась, встала перед зеркалом. «Потрогай меня», – попросила. Я провела пальцами по её соскам. Они затвердели. «Я хочу, чтобы на балу меня целовали в грудь», – сказала она. Я поцеловала её. Потом опустилась ниже. Пахло от неё мылом и чем-то сладким. Я лизнула её между ног, и она застонала...
(несколько строк вырваны)
...месье Антуан и мадам Жанетт репетировали с нами вальс. Мадам Жанетт в платье невероятно красива. Хотя без платья она тоже красива. Мы тоже в платьях танцевали с кадетами – их пригласили на репетицию. Мой партнёр был высоким, с рыжими бакенбардами. Когда танец кончился, он взял мою руку и поцеловал. «Вы прекрасны, мадемуазель». Я покраснела, но не опустила голову.
(дальнейшая запись испорчены, угадываются слова: «видела», «руку», «ей под юбку»)
20 мая 1900 года.
...ночью я долго гладила себя, представляя, что это не мои пальцы, а чьи-то чужие, большие, твёрдые. Я кончила, думая о выпускном бале, о музыке, о свете свечей, о мужских руках на талии. Я хочу танцевать. Хочу, чтобы меня целовали. Я хочу всего. (страница повреждена, угол обгорел)
22 мая 1900 года.
Сегодня старшие девочки не спали до утра. Мы, младшие, тоже не могли уснуть. В коридорах пахло духами и воском. Катя принесла украденный из буфета графин с наливкой. Мы пили по глотку, сидя на подоконнике. Софья читала стихи, Маша мечтала вслух. «Я хочу поцеловать кадета. Прямо в губы», – сказала она. «А я больше», – усмехнулась Катя. Я молчала. Я хотела не просто поцелуя. Я хотела того, о чём шептались в тёмных углах, что видела в щёлку, о
Наказание в лагере