чём писал доктор на уроках. Я хотела чувствовать Пенис во рту и внутри своей вульвы. Я хотела кричать от наслаждения, как та женщина, которую приводили в класс. Я хочу...
(неразборчиво, несколько строк стёрты)
23 мая 1900...
...хрустальные подвески люстр переливались, музыка лилась рекой. Кадеты в мундирах, старшие девочки – в платьях с открытыми плечами. Графиня сидела на возвышении и улыбалась. Я стояла у колонны, сжимая в руке бокал с шампанским. Катя танцевала с молоденьким кадетом. Её лицо раскраснелось, глаза блестели.. .....после третьего танца я потеряла Катю из виду. Пошла искать. За портьерой в малой гостиной наткнулась на Варвару – она стояла на коленях перед мужчиной в штатском костюме, его Пенис был у неё во рту. Мужчина, увидев меня, но не смутился, только улыбнулся. «Хочешь присоединиться?» – спросил он. Я покачала головой и выбежала.
(здесь большой фрагмент утрачен – вырвано несколько листов)
...нашла Катю в зимнем саду. Она сидела на скамейке, задрав юбку. Между её ног стоял на коленях тот молоденький. Он лизал её. Катя увидела меня и поманила пальцем. Я подошла. «Садись рядом», – сказала она. Кадет оторвался от неё, взял мою руку, поцеловал. Потом его губы перешли на запястье, на локоть. Я замерла. Его руки нырнули мне под юбки. «Раздвинь ноги», – прошептал кадет. Я раздвинула. Его язык коснулся клитора, и я забыла, где нахожусь. Я достигла пика под звёздами, под музыку, доносящуюся из зала в объятиях Кати. Катя. ..
(слова почти неразличимы, страница в кляксах)
24 мая 1900 года.
Утро после бала Я проснулась от того, что Катя целовала меня в плечо. Её губы были тёплыми, сонными. «Вчера было хорошо», – сказала она. Я кивнула. Между ног всё ещё ныло. В голове кружились обрывки вальса, смех, стоны. В коридоре я встретила мадам Ирен. Её платье было распахнуто на груди. На шее у неё краснели следы поцелуев.
...она улыбнулась. – Но он умеет доставлять удовольствие».
(страница заканчивается)
31 мая1900 года.
Последний день учебного года. Дневник мой подходит к концу. Страницы кончились, как кончился этот год. Я перечитывала свои записи – и не узнаю себя. Та робкая девочка, которая боялась раздеться перед доктором, теперь пишет о том, как сосала Пенис кадету и лизала клитор подруге. Пансион изменил меня. Графиня, доктор, Лейла, мадам Жанетт, мои подруги... и Катя. Я не знаю, что ждёт меня летом дома. Маменька спросит, чему я научилась. Я улыбнусь и промолчу. Завтра мы разъезжаемся. Катя уезжает в своё имение, Софья – в Псков, Маша – в Москву, Александра – в Киев. А я остаюсь в пансионе. Но через два месяца мы снова встретимся и у нас будут практические занятия как нам рассказывала графиня. Я не боюсь. Я хочу учиться дальше. Через два месяца я открою новый дневник и напишу в нём всё, что со мной случится дальше. А этот пусть лежит. Может быть, через много лет его найдёт какая-нибудь девочка и поймёт, что она не одна. Прощай, мой первый дневник.
Елена Васильева. С.-Петербург. Пансион графини фон Шталь.
Дневник Елены. Обрамление. Окончание
*****
Лето 1962 года.
Комната Леночки Смирновой. Глубокая ночь.
Леночка захлопнула дневник Е. Ф. Васильевой. Последняя страница кончилась, и в комнате стало тихо — только дождь за окном шуршал по листьям и где-то вдалеке лаяла собака. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на облупившуюся стену. В голове кружились совсем ещё недавно не знакомые слова: «пенис», «клитор», «сосать», «вульва». Слова, которые ещё месяц назад были для неё пустым звуком, теперь обрели плоть, тепло, вкус.
Она встала. Разделась. Сначала сняла пижамную куртку — та
"Плен."