так быстро, что я не успела понять, нравится мне или нет. Потом в универе был Саша с соседнего потока — мы встречались два месяца, и я позволяла ему целовать меня, но каждый раз думала о том, когда это закончится, и не хотела открывать рот, потому что боялась показаться неумелой.
Сейчас я забыла обо всем.
Его пальцы зарылись в мои волосы, выбирая шпильки, и я почувствовала, как тяжелый пучок рассыпается, волосы падают на плечи, на спину. Он замер на секунду, пропуская пряди сквозь пальцы, и этот жест — медленный, почти ласкающий — заставил меня выдохнуть ему в губы.
Он воспользовался этим.
Язык скользнул внутрь — осторожно, но настойчиво, и я ахнула от неожиданности. Никто никогда не целовал меня так. Его язык касался моего, дразнил, отступал, снова возвращался, и я ловила его, пытаясь повторять движения, но сбивалась, потому что голова шла кругом.
Он отстранился на миллиметр.
— Дыши, — сказал он хрипло.
Я вдохнула — и тут же поняла, что не дышала все это время. Воздух обжег легкие, и я закашлялась, чувствуя себя глупо, по-детски.
— Прости, — прошептала я, отворачиваясь.
— За что?
— Я не умею... Я не знаю, как...
Он не дал мне договорить. Его пальцы сжали мой подбородок и повернули обратно.
— Смотри на меня.
Я посмотрела. В аварийном свете его глаза были темными, почти черными, и в них горело что-то, от чего у меня внутри все сжималось и разжималось одновременно.
— Тебе не нужно уметь, — сказал он. — Ты просто чувствуешь.
— А если я чувствую неправильно?
Он усмехнулся — коротко, уголком рта.
— Неправильно не бывает.
И снова поцеловал.
На этот раз я была готова. Я открыла рот раньше, чем он попросил, и услышала его тихий смешок — одобрительный, поощряющий. Его язык вошел глубже, и я почувствовала вкус — кофе, горечь, и что-то еще, сладковатое, что заставило меня застонать.
Звук вырвался из горла сам, и я испугалась, что он подумает, будто я...
— Вот так, — сказал он в мои губы. — Не сдерживайся.
Я не сдерживалась. Я больше не могла.
Его рука скользнула с затылка на шею, потом ниже — по позвоночнику, по ткани свитера. Я выгнулась навстречу, и моя грудь коснулась его груди. Даже через слои одежды я почувствовала тепло, идущее от его тела, и твердость мышц под тканью футболки.
Он отстранился, и я чуть не закричала от потери.
— Лера, — сказал он. Голос был низким, с хрипотцой, и я видела, как тяжело он дышит. — Скажи мне сейчас. Если ты хочешь остановиться — скажи.
— Я не хочу останавливаться.
— Ты уверена?
— Да.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул, словно принял решение.
— Иди сюда.
Он потянул меня за руку, усаживая так, чтобы я оказалась между его ног, спиной к нему. Я чувствовала его грудь за своей спиной, его бедра по бокам от моих. Он обхватил меня руками, и я оказалась в кольце его рук — сильных, уверенных.
— Расслабься, — сказал он мне в ухо.
Я откинула голову ему на плечо и закрыла глаза.
Его губы коснулись моей шеи — сбоку, там, где бьется пульс. Я вздрогнула, и он замер.
— Холодно?
— Нет... просто...
— Просто что?
— Я чувствительная, — выдохнула я, и тут же пожалела, что сказала это.
Он не ответил. Вместо этого его губы снова прижались к моей шее — ниже, к тому месту, где шея переходит в плечо. Я почувствовала его язык, потом зубы — легкое, почти невесомое прикосновение, от которого у меня перехватило дыхание.
Тесть