и я почувствовала, как его пальцы сжимаются на моей талии.
— Что это за запах? — спросила я, затаив дыхание.
— Ты. Просто ты.
Его руки начали двигаться.
Медленно. Сначала — по моим рукам, от запястий к плечам. Потом — по бокам, поверх свитера, едва касаясь. Я выгнулась, подаваясь навстречу, и он тихо засмеялся.
— Нетерпеливая.
— Я не...
— Нетерпеливая, — повторил он, и в голосе прозвучала уверенность, которая не оставляла места для споров.
Его ладони легли на мой живот — поверх свитера, но я чувствовала жар, идущий от них, как если бы между нами не было ткани. Он надавил, прижимая меня к себе, и я почувствовала, что у него между ног — твердое, горячее — упирается мне в спину.
Я замерла.
Я знала, что это. Конечно, знала. Но никогда не чувствовала так близко. От парней в универе пахло пивом и потом, они были мягкими, неуклюжими. Алексей был другим. Его тело было твердым, собранным, и то, что я чувствовала сейчас, пугало меня так же сильно, как и заводило.
— Боишься? — спросил он.
— Немного.
— Чего?
— Не знаю. Что я не справлюсь.
Он замолчал. Потом его руки легли на мои плечи и развернули меня к нему лицом.
— Посмотри на меня, Лера.
Я посмотрела. Он был серьезным — ни следа той легкой насмешки, что была раньше.
— Мы не будем делать ничего, чего ты не хочешь, — сказал он. — Я не сделаю тебе больно.
— Я знаю.
— Тогда чего ты боишься?
Я опустила глаза.
— Что я буду недостаточно хороша.
Тишина. Я чувствовала, как он смотрит на меня, и боялась поднять глаза.
Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая.
— Ты уже достаточно хороша, — сказал он. — Ты даже не представляешь, насколько.
Я не поняла, что он имел в виду. Но потом его взгляд скользнул вниз — по моей шее, по груди, по животу, и задержался там, где мои бедра сжимались вместе, пытаясь унять пульсацию между ног.
— Ты вся дрожишь, — сказал он.
— Это от холода.
— Это не от холода.
Он протянул руку и коснулся моего лица — щеки, губ, подбородка. Потом его пальцы скользнули ниже — по шее, по ключицам, по вырезу свитера.
— Можно? — спросил он.
Я кивнула.
Его рука легла на мою грудь.
Я ахнула. Даже через ткань свитера прикосновение было острым, почти болезненным — потому что соски затвердели так, что каждое движение отдавалось внизу живота. Он накрыл грудь ладонью — полностью, и я поняла, какая она маленькая в его большой руке. Он сжал — медленно, чувствуя вес, форму.
Я вскрикнула.
Он замер.
— Больно?
— Нет... просто... — я не могла подобрать слов. — Просто сильно.
— Сильно?
— Очень.
Он убрал руку, и я чуть не застонала от пустоты. Но потом его пальцы взялись за край моего свитера.
— Сними.
Это не было вопросом. Это было приказом, сказанным тихо, но так, что я не могла ослушаться.
Ты меня выдумала