он. — Три картины приняты с восторгом. Ты слышала, что она сказала? «Великолепно»! Это успех, Инга.
— Но четвертая...
— Она просто требует доработки. Это нормально. Это не провал. Это работа. Ты переделаешь персики, сделаешь их ярче, и всё будет идеально. Ты справишься. Ты всегда справляешься.
Инга кивнула, но в груди всё равно сидел холодный ком. Ей казалось, что она всех подвела. Что Елена Викторовна разочарована. Что Александр просто утешает её из жалости. Что она бездарна и этот заказ — случайность.
Она достала из рюкзака карандаш и набросала на клочке бумаги несколько линий — персики, свет, блик. Нужно больше цвета. Больше жизни. Она переделает. Она докажет.
Но сначала — домой. Сегодня ей нужно было побыть одной.
— --
9 июля, четверг. Вечер. Дом
Алиса ждала этого момента несколько дней. Она снова осталась одна — Александр ещё не вернулся, Ольга задерживалась на работе, девочек не было. Идеальные условия.
Она стояла в ванной и смотрела на своё отражение в зеркале. Голая. Сердце колотилось в предвкушении. Она собиралась сделать это снова — но теперь по-другому. Не случайно. Не с притворным испугом. Она хотела, чтобы он не просто увидел её. Она хотела, чтобы он не смог уйти.
В прошлые разы он смотрел — и уходил. Она видела его возбуждение, но каждый раз он находил в себе силы отвернуться, сказать что-то нейтральное и закрыть дверь. Сегодня она не даст ему такой возможности. Сегодня она заставит его заговорить.
Она рассчитала время до минуты. Он должен был вернуться около восьми. Она стояла у двери ванной, прислушиваясь. И когда в замке повернулся ключ — она выдохнула и пошла.
Она вышла в коридор полностью обнажённой — не в полотенце, не в халате, а голой, в каплях воды после душа. Волосы мокрые, прилипшие к плечам. Соски напряжены от холода и возбуждения. Она шла медленно, босиком по ковровой дорожке.
Александр поднимался по лестнице. Он увидел её и замер. Сумка выпала из рук и с глухим стуком упала на ступеньки.
— Алиса... — только и смог выдохнуть он.
Она не ответила. Она сделала ещё шаг. Теперь между ними было не больше метра. Она стояла перед ним — полностью голая, без капли смущения, с прямым, немигающим взглядом.
— Папа, — сказала она. Голос её звучал тихо, но уверенно. — Можно я спрошу тебя как мужчину? Я красивая? Я возбуждаю тебя? Скажи мне.
Он не двигался. Она видела, как его глаза скользят по её телу — грудь, живот, гладкий лобок, бёдра. Видела, как часто поднимается его грудь. Видела, как натянулась ткань брюк.
— Я хочу знать, достаточно ли я красива, чтобы возбуждать мужчин. — продолжала она. — Мне нужно знать именно твоё мнение!
— Ты не понимаешь, что говоришь, — его голос был хриплым, чужим. — Ты моя дочь.
— Я понимаю. Я понимаю, что это неправильно. Что так нельзя. Я всё понимаю. Но только твое мнение имеет значение! Потому что... — она на секунду запнулась. —Потому что я люблю тебя. Не как отца. Как мужчину. Я хочу тебя! Ты самый желанный мужчина в моей жизни!
Он протянул руку — сам не зная зачем. Может быть, отстранить её. Может быть, прикоснуться. Ладонь замерла в миллиметре от её плеча. Алиса перехватила её и прижала к своей груди. Он не отдёрнул руку. Её сосок, твёрдый и горячий, упёрся в его ладонь.
— Алиса... — прошептал он. — Мы не можем...
— Можем. Здесь никого нет. Только ты и я. И я хочу, чтобы ты просто... не уходил. Хотя бы сегодня. Просто смотри на меня! Это для тебя! Моя нагота...
Сказка про аиста