Он долго смотрел на неё. Потом молча сжал ее руку. Груз его извращенных желаний давил на плечи, но теперь он был под его гнетом не один. И так было легче.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю. Я тоже тебя люблю. И Алису. И Диану. И Ингу. И Алёшку. Всех вас люблю. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя чудовищем. Ты не чудовище. Ты человек. Мы вместе.
Она обняла его. Он уткнулся лицом в её плечо. Они сидели, держась друг за друга, и никто из них не знал, что будет завтра. Но сегодня — сегодня они были не одни.
— Хочешь пофантазировать о ней? — рука Ольги расстегнула его ширинку и высвободила член.
— Оля... — простонал он. — Ты уверена?
— Абсолютно. — Она поцеловала его. Медленно, глубоко, с тем жаром, от которого его член стал твёрже камня. Её рука двигалась по нему вверх-вниз. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Думай о ней. Представляй её. Расскажи мне, какая она была. Что ты чувствовал.
— Она была... — он закрыл глаза и провёл ладонью по спине Ольги, но перед его внутренним взором стояла другая — молодая версия Ольги, но с его глазами и розовыми волосами. — Мокрая. Капли воды стекали по её плечам. Её соски были твёрдыми от возбуждения и касались моей ладони. И она прижалась ко мне — вся, целиком. Её грудь упёрлась в мою рубашку. Я чувствовал жар её тела сквозь мокрую ткань. И когда я сжал её ягодицы... они были такими упругими. Такими нежными...
Ольга застонала, насаживаясь ртом на его член. Её собственное возбуждение взлетело до предела от этих слов.
— Что ещё? — прошептала она. — Расскажи.
— Она прошептала: «Я хочу тебя». И потянулась к моему ремню. Её пальцы дрожали. Она была готова...
— Ты хотел, чтобы она сделала это? — Голова Ольги задвигалась быстрее, насаживаясь на член мужа, иногда выпуская его изо рта, чтобы задать вопрос.
— Да. Хотел. Очень.
— Ты хотел, чтобы наша дочь сосала твой член? Хочешь кончить ей в рот? Накормить её своей спермой!
— Да... — простонал он.
Александр кончил — глубоко в её горло с громким, почти звериным рыком. Ольга, проглотив всё до последней капли, кончила следом, прижимаясь щекой к члену мужа. Потом они лежали в темноте, обнявшись, и молчали. За окном шумели деревья. Наконец Ольга тихо сказала:
— Это странно, но я люблю тебя ещё больше.
— А я тебя!
И Александр впервые за долгое время улыбнулся — не вымученно, не через силу, а по-настоящему. Потому что он больше не был один на один с этими темными желаниями. И они уже не кажутся ему такими отвратительными.
— --
9 июля, четверг. Вечер. Комната Алисы
Алиса стояла голой в своей комнате и смотрела на своё отражение. Боже, она это сделала! Она стояла голой перед отцом и призналась что хочет его! Хочет как мужчину! Она закрыла глаза, вспоминая что только что произошло.
— Алиса... — отец попытался отстраниться, но ладонь будто прилипла к её коже. Её сосок, твёрдый и горячий, упирался ему в самую середину ладони, обжигал, сводил с ума. — Ты не понимаешь. Это неправильно. Так не должно быть. Ты моя дочь. Родная дочь. Если кто-то узнает...
— Никто не узнает, — перебила она твёрдо. — Понимаю, что это неправильно. Понимаю, что это извращение, по мнению общества. Понимаю, что мама может не простить. Я понимаю всё. И мне всё равно. Я хочу этого!
Уборка