Оно облепило ее тело... большие мягкие груди, широкие бедра, высокий зад. Она выглядела так похоже на тебя, мама, только зрелее, спокойнее. Когда мы сели на веранде пить холодный чай, я не мог отвести глаз. Она заметила.
Его пальцы слегка сжали мою талию. Таня тихо вздохнула и сдвинула руку выше — теперь ее ладонь лежала на внутренней стороне моего бедра, совсем близко к тому месту, где уже начинало пульсировать и мокреть.
— Она спросила прямо: «Костя, у тебя есть девушка?» Я сказал нет. Она улыбнулась и сказала: «Молодому мужчине нужно разрядиться. А то он с ума сойдет. Тетя может помочь... по-семейному». И взяла мою руку. Положила себе на грудь. Прямо на сосок. Он был твердый сквозь тонкую ткань.
Я невольно приоткрыла губы. Таня заметила. Она наклонилась и поцеловала меня в шею — мягко, почти невесомо, но от этого прикосновения по всему телу пробежала дрожь. Ее коса скользнула по моей груди, и я ощутила ее шелковистую тяжесть.
Костя продолжал, голос становился все ниже, все гуще:
— Она сняла платье. Медленно. Осталась в одних трусиках. Ее груди... такие тяжелые, с большими темно-розовыми сосками. Она взяла мои руки и провела ими по себе — по талии, по бедрам, потом вниз. «Потрогай тетю, — сказала она. — Не бойся». Я коснулся ее между ног. Она была мокрой. Горячей. Я никогда не чувствовал ничего подобного.
Танина рука уже была под моим халатом. Ее пальцы скользнули по краю моих трусов, потом внутрь — и коснулись мокрой, набухшей плоти. Я не остановила ее. Не могла. Только тихо застонала.
— Она раздела меня, — шептал Костя, глядя мне прямо в глаза. — Взяла мой член в руку. Он был твердый, как никогда. Она села на меня верхом... медленно опустилась. Я вошел в нее. Она была... тесная, горячая, обхватывала меня так, что я чуть не кончил сразу. Она двигалась медленно, глубоко, прижимая мои руки к своим грудям. «Соси», — сказала. Я взял ее сосок в рот. Она застонала и начала двигаться быстрее.
Таня уже не просто касалась. Ее пальцы раздвинули мои складки и вошли в меня — два пальца, медленно, глубоко. Я выгнулась, прижимаясь к ее руке. Костя наклонился ближе. Его дыхание обжигало мою щеку.
— Она кончила первой, — продолжал он, почти не дыша. — Все ее тело напряглось, она прижалась ко мне и тихо вскрикнула. Я почувствовал, как она пульсирует вокруг меня. А потом я не выдержал... кончил в нее. Глубоко. Она не отстранилась. Прижала меня к себе и прошептала: «Это было прекрасно, племянник. И знаешь... твоя мама и я когда-то тоже...» Она не договорила. Но я понял. И это сделало все еще сильнее.
Я не выдержала. Протянула руку, взяла Костю за затылок и притянула к себе. Наши губы встретились. Поцелуй был долгим, глубоким, голодным. В тот же миг Таня наклонилась и взяла мой сосок в рот — через тонкую ткань халата, потом раздвинула полы и коснулась языком обнаженной кожи. Я вскрикнула прямо в рот сына.
Костя отстранился лишь на секунду, чтобы снять с меня халат. Таня помогла ему. В считанные мгновения я лежала полностью обнаженная между ними — моя сорокалетняя тело, которое так давно никто не видел в таком свете: полные высокие груди с твердыми сосками, стройная талия, широкие бедра, высокий крутой зад, длинные ноги, и между ними — густой влажный треугольник каштановых волос, уже блестящий от возбуждения.
Сын склонился к моей груди. Взял сосок в горячий рот и начал сосать — нежно, но настойчиво. Таня, моя девочка с
Романтическое вечер.