Тысячи мужчин по всему свету лелеют в глубине души одну и ту же тайную фантазию. Они представляют, как их жены — те самые женщины, которых они любят, целуют по утрам и обнимают по ночам — отдаются другому мужчине. В этих фантазиях нет ничего грубого. Есть только трепет, волнение и острое, почти болезненное возбуждение от мысли, что любимое тело может отозваться на чужие руки, чужие губы, чужой член.
Но очень немногие отваживаются хотя бы признаться себе в этом. А уж тем более — пережить это наяву.
У моей жены, Екатерины, был такой поклонник.
Денис. восемнадцатилетний юноша, сын нашей соседки по тихому дачному поселку неподалеку от Москвы. Умный, стипендиат местного университета, немного застенчивый и неуклюжий в личной жизни. Он переехал к матери в семнадцать, чтобы быть ближе к занятиям. С первого дня он почувствовал себя в нашем доме как дома. Мы никогда не смотрели на него свысока. Для него было в порядке вещей приходить вечером, устраиваться на диване в цокольном этаже и смотреть с нами телевизор.
Но с самого первого взгляда он был влюблен в мою жену.
Не просто желал. А именно влюблен — той чистой, трепетной, почти болезненной любовью, какая бывает только в юности. Он смотрел на Катю так, будто она была для него недостижимой богиней. Всегда готов был помочь, побегать, исполнить любую просьбу. Если бы он относился к другим девушкам хотя бы наполовину так же, они бы падали к его ногам. Он был красивым парнем — спортивное тело, умные глаза, мягкая улыбка. Но в отношениях с женщинами он оставался полным ребенком.
Катя в свои тридцать девять была настоящим чудом зрелой женской красоты. Невысокая, грациозная, но с такими формами, от которых перехватывало дыхание. Полная, тяжелая грудь, которую так и хотелось прижать лицом и утонуть в ее мягкости. Широкие, плавные бедра, переходящие в высокий, крутой, упругий зад — идеально округлый, словно созданный для ладоней. Длинные, стройные ноги с красивыми щиколотками и сильными икрами. Темные волосы, мягко падающие на плечи, и улыбка, от которой таяли даже самые суровые мужчины. Она была той самой женщиной, которую называют «горячей мамочкой», но для меня она была просто моей Катей — моей любовью, моей страстью, моей семьей.
В ту ночь все изменилось.
Мы с Катей лежали в спальне, только что досмотрев последний эпизод сериала. Было около половины второго ночи. Мы уже почти заснули, когда в раздвижную стеклянную дверь, ведущую из спальни на террасу, раздался тихий стук.
Катя мгновенно проснулась. Испуганно вскочила, схватила покрывало и, прикрывая грудь, скатилась на пол. Я метнулся к тумбочке за баллончиком перцового газа.
Но, выглянув в щель, я узнал силуэт Дениса. Он стоял на террасе, виновато улыбаясь и махая рукой.
Я открыл дверь. Он сразу начал извиняться, сбиваясь на слова:
— Михаил, простите... Я видел свет у вас. Меня заперли дома. Мать с отчимом... ну, вы знаете, какие они. А сегодня было свидание... провалилось, как всегда.
Катя, все еще держа покрывало у груди, поднялась и засыпала его вопросами. Денис, краснея и смущаясь, но чувствуя себя достаточно комфортно с нами, начал рассказывать. Он был явно пьян — мы чувствовали запах алкоголя издалека. И, как всегда в таком состоянии, он говорил слишком много и слишком откровенно.
— Мне восемнадцать... А я занимался сексом всего четыре раза в жизни. И три из них — с одной и той же девушкой, которая боялась всего на свете. Презерватив обязательно, очень медленно, чтобы не порвать... А после — вообще не прикасаться, даже не снимать презерватив рядом с ней. Вот такая у меня
Огонь любви