ее возбуждением и стекала вниз по его яйцам, как ее тело чуть вздрагивало от переполняющих ощущений.
— Двигайся... медленно, — тихо прошептала Катя, и в ее голосе не было больше сомнения. Только нежность и тихая команда.
Денис начал двигаться. Очень медленно. Почти благоговейно. Каждый толчок был осторожным, глубоким, словно он хотел запомнить каждое мгновение. Катя выгнулась навстречу, и из ее груди вырвался низкий, сладкий стон. Ее пальцы впились ему в спину, ногти оставили легкие следы на молодой коже.
Я не выдержал. Подошел ближе, сел на край кровати и протянул руку. Мои пальцы коснулись ее щеки, потом скользнули к шее, к ключице и наконец легли на одну из ее тяжелых грудей. Я сжал ее нежно, но уверенно, большим пальцем поглаживая затвердевший сосок. Катя повернула голову ко мне, и наши губы встретились в долгом, глубоком поцелуе. Пока я целовал свою жену, другой мужчина продолжал медленно входить в нее.
Это было самое эротичное и самое любящее мгновение в моей жизни.
Денис двигался все увереннее. Его бедра начали встречаться с ее широкими бедрами, и каждый раз, когда он входил до конца, Катя тихо вскрикивала мне в рот. Я чувствовал, как ее тело напрягается, как внутренние мышцы сжимают чужой член. Она была близко. Я знал это по тому, как она целовала меня — жадно, почти отчаянно.
— Михаил... — прошептала она, отрываясь от моих губ, и в ее глазах было столько любви и возбуждения одновременно, что у меня перехватило дыхание. — Я... я сейчас...
Она не договорила. Ее тело внезапно выгнулось дугой, длинные ноги крепко сжали Дениса, а из горла вырвался протяжный, дрожащий стон. Она кончила — сильно, глубоко, всем телом. Я видел, как ее высокая попка сокращается, как бедра дрожат, как тяжелые груди трясутся от спазмов удовольствия.
Это было слишком даже для Дениса. Он застонал, вдавился в нее до самого конца и начал кончать. Я видел, как его яйца подтянулись, как ствол пульсирует внутри моей жены, как он заливает ее горячим семенем. Катя продолжала тихо стонать, принимая каждую струю, прижимая его к себе руками и ногами.
Когда все закончилось, они лежали неподвижно, тяжело дыша. Денис все еще был внутри нее. Я гладил волосы Кати, целовал ее лоб, шею, плечи. Никто не говорил. Не было нужды.
Через несколько минут Денис осторожно вышел из нее. Его член, все еще полутвердый, выскользнул, и за ним последовала густая белая струйка его семени, которая медленно потекла по ее задней стенке и на простыню. Катя не стала зажиматься. Она лежала с широко разведенными длинными ногами, позволяя нам обоим видеть, как она выглядит после того, как ее только что трахнул другой мужчина. Это было невероятно красиво и невероятно непристойно одновременно.
Денис смотрел на нее с таким благоговением, что мне стало почти неловко за него. Он наклонился и поцеловал ее колено, потом внутреннюю сторону бедра, потом — уже смелее — коснулся губами ее влажной, набухшей плоти. Катя вздрогнула, но не остановила его. Он осторожно, почти почтительно вылизал ее, убирая свои же следы. Это было так нежно и так грязно, что у меня снова начал твердеть член.
Потом они лежали рядом, обнявшись. Я лежал с другой стороны Кати, обнимая ее сзади. Моя рука лежала на ее груди, Денисова — на ее животе. Три тела, три сердца, бьющихся в одном ритме. Мы не говорили о том, что случилось. Мы просто были. Теплые, удовлетворенные, немного потерянные.
Денис уснул первым. Катя повернулась ко мне лицом. В полутьме я видел ее глаза.
Садовник