глубже, вибрация становилась точнее. Она качалась в такт собственным рукам и не могла остановиться — остановить руки значило не выполнить команду, продолжать означало продолжать это непроизвольное, предательское движение.
— Дыши, — напомнила Рид.
Выдох пошёл сам — длинный, дрожащий. Расширитель отозвался немедленно. Внутри всё сжалось — и не отпускало.
*Они все смотрят. Они видят голую женщину которая сейчас — прямо сейчас, при них —*
— Молодец, — произнесла Рид спокойно, почти одобрительно. — Продолжай, не останавливайся. Я вижу, как ты движешься, не отказывай телу.
*Видно.* Слово упало на что-то горячее и беззащитное. Мужчина напротив смотрел именно туда — на раздвинутые колени, на влажную промежность; губы его чуть разошлись. Рид сказала *не отказывай телу* — и тело на это ответило прежде чем она успела возразить.
Оргазм накрыл её раньше, чем она успела понять. Колени сомкнулись сами — намертво, рефлекторно, тело захлопнулось вокруг нарастающей волны. Сжатые мышцы только усилили давление изнутри. Вибрация ударила точно.
Стон вырвался из её горла — надломленный, невольный. Тело свело ритмичными толчками, пальцы непроизвольно сжались. Дрожь не уходила ещё долго — она сидела с плотно сведёнными коленями перед мужчиной который всё видел и который, она была уверена, всё понял.
Расширитель продолжал вибрировать — терпеливо, равнодушно. Это было уже почти невыносимо — тело после оргазма не принимало вибрацию, каждая секунда была слишком острой. Ошейник зафиксировал результат и смолк.
Плечи Анны обмякли. Она подняла взгляд на доктора — виноватый, растерянный.
— Идём, — произнесла Рид, голос остался прежним — ровным, без эмоций. По коже прошёл холод.
Анна поднялась на непослушных ногах. *Как я позволила этому случиться? Я знала что происходит. Я все понимала. И всё равно.* Бёдра были влажными, тело всё ещё отзывалось мелкой дрожью.
Она двинулась следом за Рид к двери. Каждый шаг отдавался в мышцах — напоминанием о том, как быстро она перестала быть собой.
Шаги Анны глухо отзывались на холодном линолеуме. Она сделала несколько шагов, прежде чем до неё дошло: опять голая, опять люди. Руки метнулись вверх — одна накрыла грудь, другая замешкалась. Движение было инстинктивным, отчаянным. За спиной тихий смех Рид остался висеть в воздухе.
— Маленькая Анна, снова стесняется? — произнесла Рид с почти материнской теплотой в голосе. — Скоро привыкнешь быть обнажённой и доступной.
Щёки горели. Она сгорбилась, пытаясь стать меньше, пока они шли мимо стеклянных перегородок. Сквозь армированные стёкла долетали мужские голоса — обычный разговор, смех. Привычные звуки, которые сейчас казались непристойными. Дверь смотровой была уже близко. Она закрылась за ними с тихим шипением. Рид направилась к столику, и её пальцы в перчатках не торопясь извлекли дилататор. Она подняла его — силикон поблёскивал под люминесцентным светом, расширенное основание ещё блестело от возбуждения Анны. Тонкая нить жидкости потянулась следом, упала на стерильный пол у её ног.
— Посмотри, — произнесла Рид.
Анна вздрогнула, когда та развернула её к зеркалу в полный рост, привинченному к стене. Пунцовое лицо, мокрые, набухшие половые губы, волосы прилипли к влажным вискам. Между ног зиял непристойный открытый вход.
— Видишь, как хорошо ты приспосабливаешься? — В голосе Рид звучала теплота, почти гордость. Тело учится так быстро. Всё открыто, всё течёт.
Руки Анны взметнулись — одна закрыла грудь, другая прижалась между ног. Брови доктора слегка приподнялись.
— Анна. — Предупреждение. Тихое, но недвусмысленное.
Анна покачала головой — маленький, отчаянный жест. Пальцы дрожали на коже.
Рид вздохнула с лёгкой насмешкой.
— Упрямая девочка.
Она шагнула ближе, голос стал тише, почти вплотную к уху.
— Опусти руки. Сейчас же.
Она помедлила — и опустила руки. Голова последовала за ними, подбородок прижался к ключице.
Policegirl