— Но сначала тебе нужно кое-что мне пообещать. Я могу доверять твоему слову?
Вопрос повис между ними. Анна смотрела на доктора, пытаясь угадать, чем обернётся этот «подарок». Запечатанный дилататор жёг ладонь — напоминание о том, что она пережила. Несмотря на все предупреждения, которые кричали внутри, Анна обнаружила, что кивает.
Улыбка доктора не предвещала ничего хорошего.
— Превосходно.
Доктор Рид выдвинула ящик стола — металл скользнул по направляющим без единого звука. Ножницы блеснули под люминесцентным светом, лезвия поймали холодный белый отблеск. Анна замерла.
— Подойди.
Ноги понесли её вперёд вопреки инстинкту, вопящему об отступлении. Пальцы доктора нащупали вырез футболки, который Меган уже расширила. Холодный металл коснулся ключицы Анны — Рид щёлкнула ножницами раз, другой, увеличивая разрез. Ткань разошлась, открывая ещё больше тела. Анна дрожала, наблюдая за методичными движениями доктора.
Внимание Рид переместилось к шортам. Кончик лезвия прошёлся вдоль бегунка молнии, следуя за нитками, которые удерживали её на месте. Два щелчка ножниц — и нитки разошлись.
Анна резко отшатнулась назад.
— Что вы делаете?
Улыбка доктора была терпеливой, почти нежной.
— Создаю твой подарок.
Она отложила ножницы.
— Сколько тебе идти домой пешком?
Горло Анны пересохло.
— Около часа.
— Идеально. — Рид потянулась к планшету, пальцы зависли над экраном. — Теперь мне нужно твоё обещание. Кое-что очень важное. Я могу доверять твоему слову?
Кабинет словно сжался, стены придвинулись ближе. Взгляд Анны метался между ножницами и выжидающим лицом доктора.
— Я... что за обещание?
Брови Рид приподнялись.
— Ты пойдёшь домой пешком. И не будешь поправлять одежду. — Голос опустился, приобретая знакомое гипнотическое качество. — Только когда она упадёт на землю полностью. Только тогда.
Анна замотала головой.
— Нет. Нет, я не смогу—
— Не торопись. — Палец доктора завис над планшетом. — Ты ещё не видела своего подарка.
Она смотрела, на Рид не понимая о чем она.
— Хочешь увидеть?
Анна смотрела, не в силах отвести глаза. Палец Рид опустился.
Ошейник на горле Анны вспыхнул — не привычным зелёным, а глубоким, пульсирующим красным. Свет окрасил стены кабинета в багровые тени.
— Он останется красным ровно девяносто минут, — произнесла доктор, голос почти мягкий. — Ты понимаешь, что это означает?
Красный — недоступна. Под защитой. Полтора часа никто не сможет подойти к ней, прикоснуться, потребовать что-либо.
Рука Анны метнулась к горлу, пальцы коснулись тёплого металла.
— Вы хотите сказать...
— Никто не потревожит тебя. Ни единый человек.
Улыбка Рид стала настоящей, почти материнской.
— Твоя дорога домой будет совершенно спокойной.
Благодарность пришла раньше, чем она успела её остановить.
— Спасибо. — Слова вырвались сами, искренние и отчаянные. — Большое спасибо.
Рид благосклонно склонила голову.
— Я рассчитываю, что ты сдержишь слово насчёт одежды.
Анна торопливо кивнула, уже двигаясь к двери. Красный свет казался бронёй, свободой. Она справится с болтающейся тканью, если это означает защиту от чужого внимания. Рука коснулась панели.
— Анна?
Она обернулась. Улыбка Рид заострилась.
— Ты кое-что забыла.
Анна проследила за указывающим пальцем доктора — вниз, к своим ногам. Туфли.
— Босиком. Ты же так этого стыдишься. Все увидят полураздетую босую девушку.
Слово повисло в воздухе приговором. Анна смотрела на свои ноги, потом на выжидающее лицо доктора. Ошейник пульсировал ровным красным — обратный отсчёт до временной свободы. Дрожащими руками Анна сняла туфли. Пол кабинета был холодным под ступнями — предвестие часового пути впереди. Она выпрямилась, пальцы ног сжались на гладкой поверхности.
Одобрение в голосе Рид было слышно отчётливо.
— Превосходно. Иди. И помни — я рассчитываю на твою честность.
Красный свет полз по стенам — каждая вспышка напоминала одновременно о защите и о цене, которую она за неё заплатила. Анна вышла из кабинета, ступни зашлёпали по коридору. Прохладный воздух коснулся кожи сквозь расширенный вырез. Шорты еле держались
История моей феминизации. Часть 4. Идеальная жена.