с ним она будет счастлива. А теперь... теперь она чувствовала только пустоту.
И где-то глубоко внутри, под этой пустотой, тлел уголёк. Жаркий, запретный, опасный.
Макс.
Она закрыла глаза и сразу увидела его. Как он сидел сегодня за столом. Как смотрел на неё в упор, пока Игорь обсуждал маршрут. Как его рука лежала на её колене, тяжелая, горячая, обещающая. Как потом, когда Ветровы ушли, он прижал её к стене, и его губы накрыли её рот, и язык проник внутрь, и она таяла, плавилась, сдавалась без боя.
А потом он ушёл. Сказал «до завтра» и ушёл, оставив её с бешено колотящимся сердцем и мокрыми трусиками.
Лера осторожно откинула одеяло, встала. Игорь даже не пошевелился. Она прошла в ванную, закрыла дверь, заперлась. Включила свет — яркий, беспощадный. Посмотрела на себя в зеркало.
Растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, припухшие губы, которые она сама искусала, сдерживая стоны. Глаза блестят — безумно, голодно. Она стянула через голову ночнушку и осталась голой перед зеркалом.
Тело откликнулось на её взгляд. Грудь — тяжёлая, упругая, с широкими бледными ареолами и торчащими сосками — поднялась от глубокого вдоха. Соски набухли, стали твёрдыми, как маленькие камешки. Она провела по ним пальцами и вздрогнула — слишком чувствительно, слишком остро. Внизу живота уже пульсировало, ныло, требовало.
Она включила душ. Горячая вода обожгла спину, потекла по ягодицам, по ногам. Лера закрыла глаза и подставила лицо под струи.
И снова увидела его.
Макс стоял перед ней в темноте душевой кабинки. Высокий, жилистый, с татуировками на руках и груди. Чёрные волосы мокрые, прилипли ко лбу. Глаза — серые, холодные, хищные — смотрели на неё в упор. Он не улыбался. Он просто смотрел, как вода стекает по её телу.
— Макс... — прошептала она.
Он шагнул к ней. Его руки легли на её талию, притянули к себе. Она почувствовала его член — такой твёрдый и огромный, все как она любит, и так влажно упирающийся ей в живот. Он был таким большим, что у Леры перехватило дыхание. У Игоря никогда такого не было. У Игоря был маленький, сантиметров тринадцать, не больше. А это... это было оружие.
— Ты хочешь меня? — спросил он, и его голос был низким, вибрирующим.
— Да, — выдохнула она. — Боже, да.
Он развернул её, прижал грудью к холодному кафелю. Одной рукой сжал её грудь — сильно, до боли, сминая, играя соском. Вторая рука скользнула между ног, раздвинула мокрые складки, нашла клитор — набухший, пульсирующий.
— Какая ты мокрая, — прошептал он ей на ухо. — Какая горячая. Ты всегда такая, когда думаешь обо мне?
— Я да..я всегда, — призналась она. — Пятнадцать лет.
Он усмехнулся и вошёл в неё одним движением. Сзади. Глубоко. Так глубоко, что она закричала бы, если б не зажимала рот рукой. Он заполнил её всю — до самого дна, до матки. Она чувствовала, как её стенки сжимаются вокруг него, как пульсирует внутри, как слёзы текут по щекам от переизбытка ощущений.
— Трахни меня, — прошептала она. — Трахай меня жестко, как шлюху. Я хочу чувствовать тебя внутри. Хочу, чтоб ты кончил в меня.
И он трахал. Ритмично, сильно, глубоко. Каждый толчок отдавался в ней взрывом, волной, накрывающей с головой. Его руки сжимали её грудь, её бёдра, её шею. Он был везде, заполнял её всю, и она тонула в этом, таяла, исчезала.
— Я хочу, чтоб ты смотрела, как я кончаю, — сказал он, выходя из её киски и разворачивая к себе лицом. — Встань на колени.
Она опустилась на холодный кафель душевой. Его член оказался прямо перед её лицом —
Дружбы между парнем и девушкой не бывает)