пожирал глазами открывшийся ему вид, пока Таня неторопливо перебирала вещи, совершенно не замечая производимого эффекта.
— Ань, а где будет моё полотенце? — спросила Таня, всё ещё оставаясь в наклонном положении и перебирая завернутые в пакеты вещи.
— Да на комоде лежит, я тебе синее приготовила! — отозвалась Аня, крутившаяся перед зеркалом и собиравшая волосы в хвост.
Петька продолжал смотреть, заворожённый этой случайной, но такой откровенной картиной. В его голове пронеслась мысль, что этот месяц, пока кузина будет сдавать экзамены, обещает быть очень интересным и полным испытаний для его самообладания.
—
Танюша продолжала увлечённо перебирать содержимое сумки, вываливая на ковёр стопки тетрадей и летние вещи, пока на дне не показался пустой уголок. На её лице отразилось искреннее недоумение, быстро сменившееся весёлой досадой.
— Вот это я съездила на учёбу! — Таня всплеснула руками и обернулась к кузине. — Ань, представляешь, я пакет с бельём на кровати дома забыла! Мама так меня собирала, что самое главное мы и упустили. Одолжишь мне свои какие-нибудь? А то мне срочно нужно в душ, с дороги вся пыльная.
— Ну ты даёшь, голова садовая! — рассмеялась Аня, уже обуваясь в прихожей. — Ладно, бери в комоде, во втором ящике сверху. Всё, я побежала, меня девчонки у кинотеатра уже пятнадцать минут ждут, я и так опаздываю! Мамуля, я скоро буду! — крикнула она в сторону кухни, и входная дверь с грохотом захлопнулась.
Таня, подхватив синее полотенце, убежала в ванную комнату, так и не зайдя к комоду. Из-за закрытой двери практически сразу донёсся шумящий звук льющейся воды.
Петька остался сидеть на кровати. В голове у него мгновенно созрел дерзкий, но абсолютно надёжный план. Алиби было железным: Таня сама попросила трусики, Аня ушла, мать возилась на кухне со сковородками, а значит, выручать кузину должен был именно он. С лёгким трепетом в груди Петька подошёл к Аниному комоду, выдвинул ящик и наугад выудил оттуда лёгкие шёлковые трусики.
Стараясь ступать как можно тише, он подошёл к ванной. Ручка поддалась без щелчка — в старых квартирах замки часто не закрывались до конца, если не повернуть защёлку изнутри, о чём Таня, видимо, просто не знала.
Петька аккуратно, на пару сантиметров приоткрыл дверь. Изнутри на него пахнуло влажным теплом, ароматом земляничного мыла и густым паром, который тонкими клубами поднимался к потолку. Таня стояла под струями тёплой воды спиной к двери.
Летний сарафан и трусики валялись на табуретке у входа, и сейчас девушка предстала перед ним во всей своей естественной красе. Вода крупными каплями стекала по её шее, скользила по изящному изгибу спины и струилась ниже, омывая округлые, упругие половинки её попки. От влаги кожа Тани казалась глянцевой и невероятно нежной. Петька заворожённо смотрел на эту картину, чувствуя, как дыхание перехватывает, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Вся её фигура, от точёной талии до идеальных линий бёдер, в полумраке и тумане ванной комнаты выглядела как ожившая скульптура.
Таня блаженно закинула голову назад, подставляя лицо под воду и смывая дорожную усталость, совершенно не подозревая, что за её упругой попкой и каждым движением жадно наблюдают из дверного проёма.
Петька стоял, вцепившись в Анины шёлковые трусики как в спасательный круг. В его голове в этот момент происходила отчаянная борьба: с одной стороны, голос разума твердил, что пора аккуратно положить бельё на тумбочку и тихо ретироваться, пока не начался международный скандал. С другой стороны, ноги словно налились свинцом, приковав его к полу у дверной щели.
В этот момент Таня решила, что пора смыть дорожную пыль с ног. Она наклонилась вперёд, вытянув руки к
Николь-супер