эта чистая, концентрированная женская энергия, выплеснувшаяся наружу, стала для его волчьей природы критической точкой.
Вдруг Грей издал оглушительный, страшный, почти человеческий рык. Его глаза на секунду вспыхнули не золотом, а чистым первобытным пламенем. В его взгляде больше не было осознанности — только дикая, первобытная магия, которая штормом поднялась из глубин его сущности. Зверь резко, судорожно тряхнул головой и упругим толчком спрыгнул с кровати на пол.
В следующее мгновение произошло что‑то абсолютно непонятное и жуткое. Раздался резкий, сухой хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Комнату озарила ослепительная, неестественная вспышка света, от которой затрещали обои.
Я зажмурилась, вскрикнув от первобытного ужаса, судорожно рванула на себя одеяло и забилась в самый угол кровати, тяжело и прерывисто дыша.
В наступившей звенящей тишине спальни раздался тяжёлый, прерывистый вздох. А затем в полумраке прозвучал отчётливый, низкий, хриплый и чертовски сексуальный мужской голос:
— Вот же ж… Как не вовремя!
Я медленно, затаив дыхание, приоткрыла глаза — и едва не забыла, как дышать. У подножия моей кровати, тяжело опираясь ладонями о ламинат, поднимался… мужчина. Точнее — парень. Абсолютно голый.
Воздух наполнился терпким запахом мокрой шерсти и чего‑то дикого, первобытного. На его теле ещё хаотично виднелись налипшие клочья серой волчьей шерсти, а сам он тяжело дышал, разгоняя кровь после перерождения. Капли пота блестели на его висках, подчёркивая резкие черты лица. Я судорожно, до боли в пальцах прижала к груди одеяло, забиваясь спиной в самый угол изголовья. Ткань ходила ходуном от безумного стука моего сердца.
— В‑вы… к‑кто?! — мой голос сорвался на испуганный писк.
Парень нервно запустил пятерню в свои отросшие, чуть ниже ушей русые волосы, убирая чёлку со лба, и раздражённо прошелся из угла в угол комнаты.
— Да я это, Саш, я, чёрт! — он выдохнул, оборачиваясь ко мне. — Ты вообще не должна была этого видеть.
До меня медленно, со скрипом докатывался смысл происходящего. Мозг ветеринара отчаянно отказывался верить, но факты били наотмашь. Оборотень. Ёлки‑иголки, настоящий оборотень! Мой лесной волк — человек?!
Это объясняло его слишком понимающий взгляд, его изысканный вкус в белье, его… его невероятно ласковый, сводящий с ума язык.
— Г‑грей?.. — выдохнула я, не сводя с него глаз.
Он остановился и виновато, открыто посмотрел на меня. В полумраке спальни его глаза полыхнули тем самым знакомым, чистым янтарным золотом — волчьи глаза на человеческом лице. Но теперь в них читалось что‑то новое: уязвимость, почти мольба о понимании.
— Да, я… — он нервно потёр лицо рукой, и я заметила, как слегка дрожат его пальцы. — Хорошо, что ты не из нервных, я всерьёз думал, что ты начнёшь визжать на весь дом. Прости, что напугал.
— Мне по‑прежнему страшно! — честно призналась я, чувствуя, как зубы отбивают дробь. — И ты… Ты оборотень?!
— Да, это так, извини, Саш… Просто я… Я должен был остановиться ещё на кухне. Но когда ты сняла сорочку, когда я почувствовал твою готовность, твой запах… У меня внутри просто отрубились мозги. Включился чистый инстинкт. Если бы я остался в шкуре ещё на минуту, я бы сделал тебе больно. Не хотел, но сделал бы. А мне хотелось сделать приятно…
— Больно? — я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— Эмм… Да, как бы тебе объяснить, — Грей сделал шаг ближе к кровати, и я инстинктивно сжалась. Его запах — смесь мужского пота, влажной шерсти и чего‑то неуловимо дикого — ударил в ноздри сильнее. — При таком возбуждении рядом с тобой мне оказалось сложно себя контролировать. А твоя поза, готовность на всё и этот запах… Мне хотелось намного большего, в
Можно попробовать....