— Я не спрашиваю, - перебил он, поднимаясь из кресла.
Он подошёл ко мне - вплотную, почти касаясь. Я вжалась в стену спиной, втянула голову в плечи, закрыла глаза. Я чувствовала его дыхание - смесь вина, табака и чего-то ещё, неуловимого, от чего меня тошнило.
— Пошли, - сказал он и взял меня за руку.
Мы пошли вдвоём в ванную. Я шла, спотыкаясь на ровном месте, и думала, как же так вышло? Как я, Кристина, которой родители дали лучшее образование, которую учили, что она сильная и независимая, что никто не имеет права трогать её без согласия, как я оказалась здесь? Иду голой по коридору своего дома, держа за руку насильника, и прошу у него разрешения помыться?
В ванной было светло, горела лампа над зеркалом, которую я всегда оставляла включённой, потому что боялась темноты. Я увидела себя в зеркале, чужую, неузнаваемую. Растрёпанные волосы, размазанная тушь, синяк на скуле, красные полосы на запястьях. И глаза, пустые, потерянные, как у зверька, который понял, что из клетки не выбраться. Я надеялась, что он просто будет стоять и смотреть. Что он останется за дверью или хотя бы за шторкой. Что мне удастся хотя бы несколько минут побыть одной. Я залезла в душ, включила воду, сначала ледяную, потом тёплую, потом почти горячую и закрыла шторку.
Ничего не произошло. Он молчал. Я встала под струи воды, и моё тело отозвалось благодарностью. Горячая вода смывала пот, смывала страх, смывала прикосновения его рук и его рта. Я стояла, закрыв глаза, и позволяла воде течь по лицу, по груди, по животу, между ног.
Немного болел живот там, куда он ударил. Я услышала, как хлопнула дверь ванной. Он вышел. Я выдохнула, впервые за долгое время и расслабилась. Потом снова звук двери, он вернулся. Звук бокалов, он сходил за вином. Я продолжила мыться. Взяла мочалку, свою, розовую, с мягкой губкой, налила на неё гель для душа, свой, с запахом пиона и жасмина. И начала намыливать себя. Медленно, тщательно, как будто если я сотру с себя всё, что он сделал, то смогу стать прежней. Я намылила шею, плечи, грудь. Живот, осторожно, обходя больное место. Бёдра, ноги, ступни.
Когда я уже всё смыла и собралась выключить воду, шторка дёрнулась. Он залез в душ. Я инстинктивно сжалась, руками прикрывая себя. Но это было рефлекторное движение, такое же естественное, как дыхание. Он был полностью голый.
Я не смотрела на него. Но краем глаза всё равно видела, его широкие плечи, его волосатую грудь, его...
В руках он держал два бокала с вином. Один протянул мне.
— Пей, - сказал он.
Я взяла бокал. Руки дрожали, и вино плескалось, выплёскиваясь через край. Я сделала глоток, маленький, горький, и попыталась выйти из душа. Думала, что он тоже хочет помыться, что он оставит меня в покое. Но он остановил меня, положил руку на плечо, не больно, но твёрдо, и притянул обратно.
— Нет, - сказал он. - Хочу, чтобы ты помыла меня.
— Я не могу, - прошептала я, и в этом шёпоте было столько отчаяния.
— Мой, - сказал он. Одно слово. Приказ. Без права на возражение.
Я подчинилась.
Налила на мочалку гель для душа, ещё немного, ещё один запах пиона и жасмина, который теперь навсегда будет связан для меня с этим моментом и начала тереть ею по его груди и плечам. Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на меня сверху вниз. Смотрел, как я тру его грязное тело своей мочалкой, как старательно обвожу каждый сантиметр,
Идеальная интимная жизнь