деньги «на время». Сначала немного — тысячу, две. Потом всё

больше. Потом сказал, что положит на карту, чтобы я не носила с собой

наличные. Я отдала карту.

Через неделю он исчез. Вместе с деньгами — с теми самыми двадцатью

тысячами, которые остались после продажи пирсинга и ломбарда.

Я не пошла в полицию.

Было стыдно объясняться.

• • •

Дно

После этого я почти не вставала с дивана Кати.

Она работала, приносила еду, пыталась поговорить. Я лежала, смотрела в

стену, трогала свой живот. Ребёнок шевелился всё чаще — маленькие

толчки, как напоминание: я здесь. Я расту. Я не собираюсь исчезать.

Я почти не ела. Тело худело, но живот оставался — огромный, чужой, как

паразит.

По ночам я вспоминала Сергея. Его руки. Его шлепки. Его голос, когда он

называл меня «хорошей девочкой».

Я вспоминала клетку. Ошейник. Тишину и спокойствие, которые я

чувствовала, когда за мной закрывалась дверца.

Там я была чьей-то. Здесь я — ничья.

Ничья. И никому не нужна.

• • •

Возвращение

Через три недели я не выдержала.

Я села, взяла новый телефон, который купила после исчезновения Мачо, и

написала Сергею. Долго. Стирала. Начинала заново. Потом отправила

коротко:

«Господин. Я всё поняла. Я ошиблась. Прости. Пожалуйста, забери меня

обратно. Я подпишу что угодно. Я буду делать что угодно. Только не

оставляй меня одну. Пожалуйста».

Ответ пришёл через час.

«Приезжай завтра в шесть. У ворот. На колени. Без слов».

Я заплакала. От облегчения, от страха, от того, что не могу больше

притворяться, что способна жить без него.

• • •

На следующий день в шесть часов вечера я стояла на коленях у ворот его

виллы.

Я была огромной. Босиком. В той же футболке, что и три недели назад.

Живот тяжело лежал на бёдрах. Кожа на коленях покраснела от асфальта.

Между ног было влажно — от страха, от унижения, от предвкушения.

Ошейника на мне не было. Пирсинга тоже. Я была пустой. Голой. Без

украшений.

Ворота открылись. Сергей стоял на пороге. В тёмной рубашке, с ошейником

в руке — новым, кожаным, с шипами.

— Подойди, — сказал он.

Я проползла к его ногам. Живот волочился по земле. Бёдра скользили,

влажные от выделений.

— Господин... — прошептала я, глядя в землю. — Я всё поняла. Я не могу

больше. Мне нужно, чтобы ты снова решил за меня. Чтобы шлёпал меня.

Чтобы держал в узде. Я подпишу что угодно...

Он долго молчал. Потом опустился на корточки, взял меня за подбородок,

поднял моё лицо.

— Где твой пирсинг?

— Я вынула. В знак протеста. Продала.

— А ребёнок?

— Твой. Только твой. Я подпишу любые бумаги.

Он посмотрел в мои глаза. Долго. Так, что я забыла, как дышать.

Потом застегнул на моей шее ошейник. Я почувствовала знакомый вес.

Знакомое давление. Шипы впивались в кожу — больно, приятно, правильно.

— Хорошо, — сказал он. — Возвращайся. Но теперь ты не питомица. Ты

рабыня. И контракт ты подпишешь сегодня.

Я закрыла глаза. Внутри разлилось тяжёлое, почти болезненное облегчение.

— Спасибо, Господин.

Он встал, повернулся и пошёл в дом. Я поползла за ним. На четвереньках.

С тяжёлым животом. С ошейником, сжимающим шею. С кровавыми точками на

сосках, пупке, между ног — там, где когда-то были бриллианты.

Когда ворота закрылись за мной, я не обернулась. Просто почувствовала

под ладонями знакомый холодный мрамор пола.

Я была дома. Я снова буду чувствовать его руки на своей коже. Я снова

буду знать, что со мной происходит.

И больше не нужно будет ничего решать.

.

• • •

Глава 7. Возвращение и начало

Когда я вернулась на виллу, моё тело ощущалось тяжёлым и чужим. Каждый

шаг давался с трудом — я чувствовала, как огромный живот сильно

выдавался вперёд и слегка свисал, натягивая кожу на нижней части. Кожа

там была уже заметно тоньше и чувствительнее; каждый раз, когда живот

колыхался, я ощущала лёгкое покалывание и тепло. Бёдра стали такими

массивными, что постоянно тёрлись друг

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 181

"Битва за Днепр" (анальная версия)

Еще... еще...

Правда или действие

Незнакомец

Любимая дочь (Части 1 - 2)