о друга. Внутренняя сторона была

горячей и влажной, кожа слегка прилипала, а потом отходила с тихим

влажным звуком при каждом шаге. После родов ребёнка сразу забрали. Мне

даже не успели как следует его показать. Сказали, что о нём будут

заботиться специально обученные люди. Я не спорила. Моё тело уже

принадлежало другому. Я лежала в палате, пустая внутри и снаружи, и

чувствовала, как гормоны продолжают делать своё дело — грудь набухала,

молоко приходило, а внизу живота оставалась странная, тянущая пустота.

Иногда я просыпалась ночью и проводила ладонью по этому пустому месту, и

мне казалось, что я слышу тихий плач — не ребёнка, а той части меня,

которая ещё пыталась быть матерью по-человечески. Я быстро глушила эту

мысль. Я больше не имела права на такие мысли. Я была вещью. Вещью,

которую вернули хозяину.

Через несколько дней после выписки Сергей ввёл новый жёсткий распорядок.

Моё время теперь было расписано по минутам. Просыпалась я в шесть утра.

Сразу — доение. Специальная молокоотсосная система, подключённая к

соскам с кольцами. Молоко шло обильно — гормоны после родов и постоянная

стимуляция делали своё дело. Я лежала на боку, огромная, тяжёлая, и тихо

стонала, пока молоко выкачивали в контейнеры. Иногда Сергей приходил и

лично дёргал за кольца в сосках во время процесса. Я кончала от этого

быстро и сильно, с судорогами, в которые вплеталась странная, горькая

сладость. После таких оргазмов я плакала. Не от боли. От того, что

кончала от того, что меня доили, как скотину. И от того, что мне это

нравилось больше, чем я готова была себе признаться. Внутренний голос

шептал: «Ты кончаешь от доения. Ты уже не женщина. Ты — животное. И это...

это заводит тебя так сильно, что страшно признаться даже себе». Но тут

же другой голос, тёмный и сладкий: «Да. Я хочу этого. Я хочу, чтобы он

видел, как я теку от того, что меня доят. Я его корова. Его вещь. И я

хочу быть ещё более его». Эти противоречивые мысли раздирали меня, но

тело уже выбирало второе.

После доения — завтрак. Очень плотный. Я ела, пока не начинала

чувствовать тяжесть в животе. Потом — шесть часов в бассейне. Плавала

медленно, тяжело, огромным телом. Вода поддерживала меня. Я чувствовала,

как жир и мышцы расслабляются, как огромный живот и тяжёлые бёдра

становятся почти невесомыми. Это было единственное время, когда мне было

по-настоящему комфортно. В воде я могла забыть, что у меня есть ноги. В

воде я была ближе к тому, чем становилась. Иногда, плавая, я закрывала

глаза и представляла, что ног уже нет. Что вместо них — длинный, мощный

хвост. И от этой мысли между ног текло так сильно, что вода вокруг меня

становилась чуть теплее. «Что со мной? — думала я, ускоряя движения.

Почему мысль о потере ног вызывает у меня не ужас, а... влажное,

пульсирующее желание? Я хочу, чтобы он сделал это. Чтобы я больше

никогда не могла встать и уйти. Чтобы я была его навсегда, даже если это

значит перестать быть человеком». Качели накрывали меня волнами: то я

готова была кричать «хватит, верните меня обратно!», то, стоило закрыть

глаза, шептала «да, ломай меня полностью».

После бассейна — кормление. Я ела, пока живот не наливался тяжестью, как

перед родами. Потом — секс-машина. Сергей лично выбирал насадку: сегодня

ту, с шипами, ту, что на сантиметр толще вчерашней. Я ложилась на

скамью, раздвигала бёдра, и механизм начинал свой безжалостный танец.

Влажный стук поршня, мои сдавленные стоны. «Смотри, как ты уже

принимаешь это. Скоро будешь принимать и больше». Я смотрела. И кончала.

И ненавидела себя за то, как сильно я кончала. «Я ненавижу, как сильно

это меня заводит, — внутренний диалог крутился в голове, пока машина

входила глубже. — Но я не могу остановиться. Я хочу больше. Я хочу,

чтобы

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 1073

Рассказы жены. Сосед.

Зять и теща. Рассказы 1-3

Дикарь

А на белой простыне алое пятно! - часть первая

Исповеди жены