десять настоящих мужиков воспитать, чем одного паяца для телевизора.
Саня молча переваривал услышанное, и в его сознании пазл складывался в единую картину. Всё сходилось. Эта железная, армейская дисциплина, упор на скучные, но фундаментальные основы, презрение к показухе и красивым, но бесполезным приёмам. Глебыч готовил не звёзд и не спортсменов даже, а бойцов. Воинов, для которых бой это ремесло, а иногда и необходимость.
Руслан работал рядом. Удары в тень летели хлёстко, с оттяжкой. Он покосился на Саню, увидел, что тот слушает, и продолжил.
— Мы с Артёмом, — Руслан мотнул головой в сторону напарника, который сосредоточенно растягивал мышцы ног, — были, блядь, полными отбросами. Дрались в подворотнях за бутылку пива, думали, что мы крутые пацаны, короли района. Пока этот чёрт, он кивнул на Глебыча, нас не повстречал и не вставил мозги по-серьёзному.
Артём, услышав своё имя, поднял голову и хмыкнул:
— Да, вставил. Но не кулаком, хотя и им тоже сполна.
— Именно, — Руслан ткнул себя пальцем в висок. — Подошёл к нам после одной такой разборки, посмотрел так, будто мы дерьмо на ботинках, и спросил: «Вы мужики или говно на асфальте? Жить охота или так, потупить и сдохнуть под забором?» И пошёл, даже ответа не дождался.
— А на следующий день мы припёрлись сюда, — продолжил Артём. — Из интереса. Думали, сейчас начнётся: приёмы, спарринги, крутизна. А он посмотрел на нас и говорит: «Ну что, мусор, готовы отмываться?» И начал. Месяц мы тут полы мыли, качали пресс и бегали кроссы, прежде чем он к бою подпустил.
Саня кивнул, глядя на своего тренера, который сейчас что-то сурово, отрывисто объяснял испуганному новичку, как правильно держать кулак. Молодой, испуганный парень мял в руках перчатки, которые явно надел впервые. В голове у Сани пронеслись воспоминания.
Димон с его змеиной ухмылкой. Паша и Серёга, с их тупой, животной силой. Их «крутизна», которая была всего лишь ширмой для их трусости. Они стали шестёрками Димона.
Горькая мысль пронзила его сознание:
«Жаль, что Глебыч не встретился нашей компании раньше...»
Сколько всего можно было бы избежать. Сколько боли он смог бы тогда предотвратить.
Димон с его острым, как бритва, умом и жаждой власти мог бы направить свою адреналиновую энергию в спорт, стать чемпионом, оставаясь таким же холодным и неумолимым. Паша и Сергей, с их нерастраченной энергией, могли бы найти отдушину здесь, на этих потёртых матах, вымещая агрессию на грушах, а не в унижении тех, кто слабее.
И он, Саня, мог бы просто быть парнем, который усердно тренируется, мечтает о победах и переживает из-за девушек. Обычным, пусть и суровым, подростком, а не мстителем, в груди у которого копится ярость.
Но судьба распорядилась иначе. Одних Глебыч спас, вытащив за шкирку с грязных улиц. Других нет. Они ускользнули в тень, и теперь их дороги должны были неминуемо пересечься снова.
Теперь Саня должен был использовать всё, чему научился в этом зале, чтобы исправить то, что не исправил тренер. Для тех, кто пересёк черту, искупление могло быть только одно. Сила.
Он поднялся с матов, чувствуя в мышцах приятную, живительную боль. Свидетельство работы и роста. Это была честная боль, в отличие от той, что грызла его изнутри.
— Ладно, пацаны, — сказал он Руслану и Артёму. — Хватит болтать. Давайте ещё по раунду в ринге. Надо отрабатывать. До седьмого пота.
В гостях у клизмы