сошел? - Кира отставила кружку. Её лицо исказилось от отвращения.
— Я не знаю. Наверное, - сказал я. - Но это же только ткань, Кир. Купим новые. Такие же.
— Нет, Дим, - покачала она головой. - Это моё бельё. Ещё и поношенное. Фу, - её передернуло. - Как он может хотеть такое? Это же мерзко.
— Он сказал, что расскажет всем, - тихо сказал я. - Если мы не дадим.
В кухне повисло молчание. Такое же тяжелое, как в то утро. Кира смотрела в окно, на темнеющее небо. Её губы дрожали.
— Хорошо, - прошептала она наконец. - Только пусть не рассказывает. Ужас... Ещё Серёжа узнает потом. Когда вырастет. Совсем плохо будет.
Она встала, вышла из кухни. Вернулась через минуту. В руках она держала те самые красные трусики, маленький треугольник ткани, который стал символом нашего позора. Она положила их на стол передо мной.
— Вот, - сказала она. - Держи.
Я взял трусы. Ткань была мягкой, теплой, она только что сняла их. Я сжал их в кулаке и почувствовал, как что-то во мне сломалось окончательно. Та маленькая часть, которая еще надеялась, что мы сможем вернуться в прошлое.
На ковре у начальника.