почувствовала, как между ними пробежала какая-то искра — то ли дружеская, то ли нет. Я старалась не вслушиваться слишком внимательно, но всё равно ловила обрывки их разговора: про «вчерашний кастинг», где ей предложили «слишком откровенную роль», про какого-то режиссера, который «постоянно заглядывал под юбку».
— Слушай, — вдруг сказала Катя, когда мы свернули в один из переулков, — а ты никогда не думала стать моделью? С твоим цветом волос и... ну, лицом таким необычным.
Я смутилась:
— Нет, я скорее за кадром остаться предпочитаю.
Брюнетка (её звали Марина) понимающе кивнула:
— Понимаю. Хотя, знаешь, иногда те, кто прячется в тени, оказываются самыми интересными объектами для изучения...
Её слова повисли в воздухе, и я невольно сглотнула. Что-то в её взгляде заставило меня почувствовать себя странно — будто она видит больше, чем просто прохожую девушку.
Мы шли дальше, когда Марина вдруг остановилась:
— Черт... Кать, мне надо. Прямо сейчас.
Катя закатила глаза:
— Опять? Ну да, не удивительно. Ты же только что в баре два коктейля за раз выпила!
— Да какая разница, — отмахнулась Марина, задирая юбку. — Я не могу больше ждать.
Я сделала вид, что рассматриваю лепнину на соседнем здании, но периферийным зрением всё равно видела, как они свернули в заросший скверик между двумя старыми домами. Там было темно даже несмотря на вечернее солнце — густые кусты сирени и одичавший виноград создавали естественную ширму.
— Подожди нас здесь, не уходи далеко, — бросила мне Катя через плечо, уже скрываясь в зелени.
Я послушно замерла у фонарного столба, стараясь дышать ровно. Но всё равно слышала: шорох листьев, тихий всплеск струи о землю, облегченный вздох Марины. Я видела силуэты сквозь кусты, видела что они обе присели на корточки...
— О боже, — донеслось из кустов, — кажется, я сейчас в обморок упаду от этого коктейля с текилой...
— Да уж, «приличный бар», — саркастично отозвалась Катя. — Зато вино было неплохое.
Я невольно закусила губу, глядя на свои кеды. Внутри всё странно сжалось от какого-то запретного любопытства и возбуждения. Это было глупо — стоять здесь и слушать, как две незнакомки справляют нужду в кустах, но почему-то именно этот момент заставил меня почувствовать себя живой больше, чем вся сегодняшняя прогулка до этого.
— Эй! Ты там еще не сбежала? — вдруг раздался голос Марины из глубины скверика.
Я вздрогнула и подняла голову:
— Нет-нет, я здесь.
Они вышли из кустов одна за другой. Марина поправляла платье, Катя что-то недовольно ворчала про «отсутствие цивилизации». Но когда их взгляды встретились с моим, в глазах Марины вспыхнуло какое-то новое выражение — смесь насмешки и интереса.
— Слушай, Алина, — сказала она, подходя ближе, так что я почувствовала легкий аромат её духов, смешанный с чем-то более... естественным, — а ты всегда такая послушная? Стоишь тут, ждешь, пока мы закончим свои грязные дела.
Катя усмехнулась:
— Да ладно тебе, Марин. Девочка просто вежливая. Не то что некоторые в том баре...
Я не знала, что ответить, и просто пожала плечами. Марина сделала еще шаг вперед, почти нарушая границы моего личного пространства:
— Вежливость — это хорошо. Но иногда за ней прячется самое интересное, правда? Ты ведь даже не ушла. Значит, тебе... любопытно?
Её голос стал тише, в нем появилось что-то обволакивающее, почти гипнотическое. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — и вовсе не от прохладного вечернего воздуха.
— Ну так что там с твоим «необычным районом»? — Катя хлопнула в ладоши, разряжая обстановку. — Показывай давай свои достопримечательности, пока мы окончательно не перепили или не замерзли тут.
Мы продолжили путь. Марина шла рядом со мной, иногда
Сон. В поезде?