Он сделал глоток и посмотрел на неё тяжелым, но уже не таким хищным взглядом.
— Но где-то внутри... мне казалось, что я тебе как раз то и даю, что тебе нужно. Ты же не просто так тогда стояла мокрая и дрожала. Ты кончала так, будто до этого десять лет голодала. Я видел. Чувствовал.
Анна опустила глаза. Щёки горели. Его слова попали точно в цель — именно это её и мучило больше всего. Не то, что он был грубым. А то, что ей это понравилось.
— Может и так... — тихо произнесла она.
Борюсик протянул руку через стол и грубо, но уже почти ласково сжал её ладонь.
Анна почувствовала странное, тёплое давление — тяжёлую, мозолистую ладонь, которая вдруг показалась почти отцовской. Заботливой. Надёжной. От этого ощущения у неё перехватило дыхание. В горле встал ком.
— Боря... — тихо, почти шёпотом спросила она, не поднимая глаз. — Как так получилось? Зачем мне это? Почему я здесь... почему я пришла к тебе сама? Что со мной не так?
Голос дрогнул. Она сжала его пальцы в ответ, будто боялась, что он отпустит.
Борюсик несколько секунд молчал, глядя на неё тяжёлым, мутноватым взглядом. Потом тихо хмыкнул, но уже без привычной издёвки.
— Что со тобой не так? — повторил он низким, хриплым голосом. — Да всё с тобой так, Ань. Просто ты долго жила как правильная девочка. Муж, вахта... Ты себя хоронила заживо. А тело-то знает, как надо. А как надо никогда и не было. Оно голодное. Ему хочется, чтобы тебя брали жёстко, по-настоящему. Чтобы ебали, а не «делали любовь» два раза в месяц.
Он сильнее сжал её ладонь, большим пальцем грубо погладил костяшки.
— А я просто дал тебе это. Грязно, грубо, по-скотски. И ты кончила так, как с мужем своим никогда не кончала. Вот и всё. Ничего с тобой «не так». Ты просто женщина, которой наконец-то дали то, что ей на самом деле нужно.
Анна почувствовала, как по щекам побежали горячие слёзы. Она не знала — от стыда, от облегчения или от того, что его слова звучали правдой.
— Я замужем... — прошептала она дрожащим голосом. — Я должна быть верной... нормальной...
— Нормальной? — Борюсик усмехнулся, но в усмешке уже не было злости. — Я простой сантехник, Ань. Всю жизнь по трубам лазил, по чужим квартирам. И даже я знаю: норма у всех разная. У кого-то — муж, диван, «раз в неделю по-быстрому» и тихое недовольство. А у кого-то... вот так. Грязно. Жёстко. Когда тебя ставят раком и ебут так, что мозги вылетают.
Он провёл большим пальцем по её мокрой от слёз щеке, почти нежно.
— Я помогаю тебе. Даю то, чего тебе не хватало все эти годы. А ты помогаешь мне. Денег у меня сейчас немного, но с тобой я хотя бы чувствую себя мужиком, а не старым пропитым хуем. Это и есть наш расклад. Честный. Без всей этой твоей «я хорошая жена» хуйни.
Анна молчала, глядя ему в грудь. Его слова звучали грубо, но в них была какая-то простая, мужицкая правда, от которой становилось одновременно легче и страшнее.
— Я не хочу быть такой... — тихо сказала она.
— А ты уже такая, — спокойно ответил Борюсик. — Просто раньше пряталась. А теперь хватит прятаться.
Он приподнял её лицо за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был тяжёлый, но уже не только похотливый — в нём было что-то собственническое, почти заботливое.
— Ты пришла сюда сама. Так что давай уже перестанем врать друг другу.
Сексвайф. Начало.