Он снова лёг между её ног. На этот раз она не сопротивлялась. Только тихо, едва слышно прошептала, не глядя на него:
— Только... медленно... пожалуйста...
Он молча опустился ниже и прижался головкой члена к её мокрой, всё ещё пульсирующей пизде. Елена вздрогнула всем телом, когда почувствовала, как толстая головка медленно раздвигает её губы. Она была горячей и скользкой от своей же смазки, но внутри всё ещё оставалась тугой — после того, как он уже однажды грубо вошёл в неё. Артём начал входить очень медленно, сантиметр за сантиметром, и Елена почувствовала, как её пизда вынужденно растягивается, принимая его толщину снова. Стенки внутри неё нехотя, но жадно обхватывали член, обволакивая его горячим, мокрым мясом. Она ощущала каждую выпуклость, каждую вену на его стволе, как он медленно, но неотвратимо раздвигает её изнутри.
Когда он вошёл до конца и его лобок прижался к её клитору, Елена тихо, надрывно застонала сквозь слёзы. Её пизда рефлекторно сжалась вокруг него — туго, мокро, предательски. Она почувствовала, как внутри всё пульсирует и подрагивает, как её собственное тело обхватывает член сына, хотя разум этого не хотел. Слизь и остатки его спермы из предыдущего раза смешались с новой обильной смазкой, и когда он начал медленно двигаться, из неё вышло тихое, влажное чмоканье.
Елена закрыла глаза. Слёзы продолжали стекать по вискам и смешиваться с засохшей спермой на её подбородке и шее. Руки легли ему на спину, пальцы впились в кожу с отчаянной, беспомощной силой. Каждый раз, когда Артём медленно вытаскивал член почти до самой головки, она чувствовала, как её пизда жадно и позорно не хочет его отпускать — мокрые, набухшие стенки плотно обхватывали ствол, будто пытались всосать его обратно. Когда он снова медленно входил, тяжёлая головка раздвигала её изнутри, и Елена ощущала, как её горячая, скользкая пизда растягивается вокруг него, принимая каждый сантиметр. Из неё вытекала густая, прозрачная смазка, которая стекала по промежности и капала на простыню.
Она тихо всхлипывала, но тело жило своей жизнью. Каждый медленный толчок заставлял её внутренние стенки судорожно сжиматься и пульсировать вокруг чужого, толстого члена. Она чувствовала, как он выскальзывает, покрытый её же соками, и как при следующем входе её пизда издаёт тихий, влажный, неприличный звук — чмок. Клитор, набухший и чувствительный, каждый раз прижимался к его лобку, и от этого по низу живота разливалась тяжёлая, стыдная волна тепла. Бёдра Елены мелко дрожали. Она ощущала, как внутри становится всё мокрее и горячее, как её собственная пизда предательски течёт и обхватывает член сына, будто пытается выдавить из него ещё спермы.
Она не просила быстрее. Только лежала под ним с закрытыми глазами, тяжело и прерывисто дыша, тихо всхлипывая, пока её пизда продолжала жадно, мокро и позорно сжиматься и всасывать член собственного сына при каждом медленном движении. Иногда стенки внутри неё непроизвольно сокращались — сильными, глубокими спазмами, — и тогда она тихо, надрывно стонала сквозь слёзы, ненавидя себя за это.
— Артём... медленно... пожалуйста... — выдохнула она дрожащим голосом, почти шёпотом. — Я... я не могу... это неправильно... ахх... блядь...
Но тело жило своей жизнью. Каждый раз, когда он медленно входил до самого конца, её бёдра чуть поднимались ему навстречу, а пизда жадно обхватывала член, будто пыталась удержать его внутри. Стыд жёг её изнутри сильнее, чем его член.
— Ты... ты меня снова трахаешь... — прошептала она, голос срывался. — Сын... мой сын снова входит в меня... и я... я теку... какая же я гнусная...
Артём не отвечал. Он просто смотрел на её заплаканное лицо и
Встреча с художником