и масками. Никаких доказательств существования ковена. Пытать тоже бесполезно – полнейшая анонимность. При всём желании соучастниц не выдать. Внедрять шпиона – тем более. Только такой дурачок, как ты, мог рассчитывать что-то там разнюхать!».
Полинка просто упивалась своим торжеством надо мной и не скрывала блаженства.
«Тогда, может, пойдём вместе? – задаю я коварный вопрос. – А то я ни хрена не понимаю в твоих теоретических изысканиях. Вдруг станут обсуждать что-то из твоего доклада о коллапсе пространственно-временного континуума, а я ни в зуб ногой...».
Полинка ржёт всё веселее и заливистее и мне становится ещё противнее, хотя, казалось бы, куда уж более...
«Так ты ещё не понял? – вопрошает она, едва ли не икая от смеха. – Какой нафиг доклад?! Какой континуум?! Ты всё ещё спасаешь Вселенную?!».
«В смысле? – неприятный холодок начинает проникать мне куда-то в мозжечок. – А что, Вселенная больше не в опасности? Вы отказались от своих коварных планов?».
«Дебил» - подытоживает она разговор, внезапно переставая смеяться. – Никто твою Вселенную трогать не собирался. Ковен не про это».
«Ну и ладушки, - говорю я ей мысленно, и закрываю глаза. – Только не вздумай мне сейчас явиться во сне – наведу порчу на заикание, я уже освоил эту методику».
Но спокойно выспаться в общаге, под мирное посапывание и лаконичные девичьи вздохи мне сегодня было не суждено. Едва я расслабился и задремал, как золотые колечки в сосках – давний подарочек от Екатерины, - суматошно затормошились, сигнализируя о желании хозяйки видеть меня сей же час. Пришлось вставать и идти к ней в санчасть.
И разговор как-то сразу не заладился.
— Это что такое сейчас было? – грозно спросила милфа.
— Рабочий момент, великая, - стараясь смотреть ей в глаза по возможности честно и бестолково, ответил я, ещё не понимая в чём виноват. – Учил уму-разуму подопечного и пререкался с Полинкой. Всё, как обычно. Она мне в последнее время покоя не даёт...
Жёсткая оплеуха свидетельствовала, что моя повелительница рассержена всерьёз.
— Ты мне голову-то не морочь, молода ещё! Отвечай, что у вас там с Шаманом за панибратство такое намечается, а?
— Напротив! – тут же сообразил я, о чём пойдёт речь. – Категорически пресёк... точнее пресекла его поползновения к неуставным отношениям! А то какие-то фамильярности... Целования рук... Фу...
Милфа презрительно улыбнулась. Настроение видимо у неё было не очень.
— Ты барышня. Ты больше не хулиган, это понятно?
Я исполнил укороченный вариант книксена, которому меня учила Полинка. Замер в глубоком поклоне у её ног.
— Вот именно! И поэтому перестань расхолаживать нашего общего невольника. Как барышня ты должна воспитывать его в страхе и покорности ведьминскому сообществу. А ты ведёшь с ним разговоры о том, что вы как будто равны... Он тебе ноги обязан целовать, не то что руки! В общем, в следующий раз ты будешь с ним особо строга и лично накажешь его тростью за любую малейшую провинность. И если посмеешь уклониться...
— Ни в коем случае! – выпучил я глаза от излишнего рвения.
— Если посмеешь уклониться, - строго продолжила Екатерина, - заставлю тебя каждый день класть свои яйца ему на лицо, ты меня поняла?
Меня передёрнуло вполне искренне, но где-то глубоко внутри противный червячок злобного торжества всё же шевельнулся.
Она взяла с прикроватного столика трость и прежде чем вручить её мне, указала на свою кровать:
— Жопой кверху!
Смысл этого приказа мне не нужно было растолковывать. Предстояла любовная порка, чисто для разогрева. Четвертак «горячих» с оттягом. И с целованием босых ног госпожи.
(Далее следует абзац, написанный на енохианском с отвратительными грамматическими, пунктуационными и орфографическими ошибками...).
В поход с классом