с этим не согласен? – в глазах Элиз отчётливо заплясали чёртики азарта научного спора.
— Да кто ж я такой, чтобы не соглашаться с Общей Теорией Относительности! Просто... мне нравится иной подход к этой проблеме.
Элиз коротко кивнула, приглашая Павла поделиться этим подходом.
— Мне кажется, - осторожно стал он формулировать, уже предвидя ловушки, в которые его сейчас поймают, - что на планковском уровне бесконечно малых величин, и пространство, и время можно разделить на бесконечно малые ячейки. Так родилось понятие кванта времени. Если бесконечно могущественная ведьма возьмёт и поселится в таком кванте времени, она сможет жить и творить вечно. Например, создать планковскую чёрную дыру, в которую и собираются утащить нашу Вселенную некоторые несознательные сектантки-раскольницы.
Тут Павел по возможности как можно более наивно улыбнулся, и развёл руками. Тишина, воцарившаяся после его слов, явно имела тенденцию сгущаться и стремиться к Абсолюту.
— Превосходно! – хлопнула в ладоши Элиз. – Так как ты весьма смело и самонадеянно вторгся в область недоказанных, и даже до конца не сформулированных теорий, вроде Петлевой квантовой гравитации, то мы сегодня на этом и закончим. Твой ответ я признаю пока исчерпывающим...
Это «пока» она особо подчеркнула выразительным наклоном головы.
— . ..и намерена объявить тебя победителем в сегодняшнем диспуте!
Вот так. А он, идиота кусок, готовился к хитроумным ловушкам и сложным логическим построениям, которыми его будут загонять на минные поля «теорий всего» и тому подобных запредельных измов и субстанций, а тут всё так просто разрешилось. Его признали победителем и... И пиздец бабушкиному козлику, как говорится.
— Награду получаешь немедленно! – объявила директриса и под откровенно ироничные, а местами и издевательские аплодисменты, вручила ему поводок и ошейник Шамана. – Теперь он твой раб! Владей и пользуйся! И, кстати, сделай из него в ближайшее время образцовую педикюршу! Это мой личный приказ, ты, надеюсь, понял?!
Как тут не понять? Москвичка переломился в поясном поклоне, принимая атрибуты своего владычества. Будь они трижды прокляты.
Шаман ожидал его у дверей Гостевого домика в позе благочестивого паломника у резиденции папы Римского. Увидев Москвичку, он рухнул перед ним на колени и с неизъяснимым благоговением припал к его ботинкам, лобзая их, и стараясь прижаться то левой, то правой щекой к глянцевой кожаной поверхности. Павла аж передёрнуло с непривычки. Необходимое внушение он решил сделать сразу же, не откладывая это дело на потом.
— Слушай, Шаман, проскинеза – дело хорошее, но пока ты... - он на секунду запнулся, стараясь избежать этого противного слова «раб», - принадлежишь мне, я запрещаю тебе это делать во избежание...
Во избежание чего – он уточнять не стал, но произнёс эти слова максимально строгим тоном. Шаман внял и поднял на него страдальческий взгляд.
— Я не достоин целовать ваши ботиночки, моя госпожа? – спросил он почти дрожащим голосом.
— Запрещаю, и всё тут! – сделал строгое лицо Павел.
— Как жаль! – горестно вздохнул Шаман. – Они такие милые... Как у госпожи Примы. Такой же фасон, да и размер тот же...
— Что?!! – изумлённо глядя ему в глаза, переспросил Москвичка. – У Примы размер ботинок сороковой?
— Так точно! – подтвердил невольник. – Я сам недавно переобувал её в общежитии, и заметил это...
— Всё, забудь этот разговор, - Павел поспешил отвлечь его от этой темы. – Сегодня вечером у нас с тобой первый урок. Будешь осваивать новое для тебя искусство педикюра. Знаешь, что это такое?
Шаман радостно кивнул.
— Конечно, знаю! – он снова обрадовался. – Госпожа Прима вчера учила меня этому, но, как мне кажется, я совершенно бестолковый ученик. Долго не мог проглотить её
Дурочка на чертовой карусели. Часть 3