городе, и приказал следить за ним. Он только что приходил ко мне и допрашивал.
У меня потемнело в глазах. Ноги стали ватными.
— Что ты ему сказала?
— Правду, Даниэль. Я свободна и время от времени вижусь с Мясом. Рик был в ярости, что ты знала о его приезде и ничего не сказала.
— Шелли, это катастрофа...
— Не волнуйся. Я заверила Рика, что Мясо до тебя не добрался. Сказала, что это ерунда. Это же не правда, что ты трахаешься с ним в обеденные перерывы, верно?
Наступила долгая пауза. Я пыталась ответить, но из горла не вырвалось ни звука. Только тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Даниэль? Даниэль? Пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, скажи мне, что ты ничего не делаешь с Мясом!
— Это было всего несколько раз, — выдохнула я тонким, жалким не своим голосом.
Шелли издала длинную, отчаянную тираду ругательств, каких я никогда раньше от неё не слышала.
— Даниэль, Рик сказал, что уничтожит нас обеих, если поймает тебя с Мясом! Он никогда не поверит, что я здесь ни при чём! Что нам делать? — простонала она.
— Может, он не узнает, — сказала я с надеждой, хотя сама не верила своим словам.
— Даниэль, ты собираешься лгать Рику? Потому что я не буду. Если он спросит — я скажу ему правду.
Я на мгновение задумалась, ощущая, как сердце тяжело стучит в груди, а пальцы невольно сжимают телефон так, что костяшки побелели. Внутри боролись страх, вина и отчаянная решимость.
— Нет, Шелли, я не собираюсь лгать Рику. Это ни к чему хорошему не приведёт. Он просто пошлёт кого-нибудь допросить Мяса, и мне станет только хуже. Я всё расскажу ему сама и сдамся на его милость.
— Ты слишком веришь в терпимость Рика, — тихо сказала Шелли.
— Я ставлю на то, что двенадцать лет нашей жизни и сохранение семьи для него до сих пор дороже всего. К тому же он уже однажды меня простил. А то, что я сглупила с контрактом в самом начале, было гораздо хуже этой нелепой оплошности.
— Ты считаешь это «нелепой оплошностью», Даниэль?
— Нет. Но именно так я это преподнесу Рику. Будем честны, я не выставляла это напоказ. Я вела себя осторожно, никому не рассказывала о нас с Мясом... даже ты ничего не знала.
— Это верно, Даниэль. Я до сих пор в шоке, что ты изменила Рику после всего, через что вы прошли. Ты хоть раз думала, что тебя могут поймать?
— Думаю, эта мысль всегда сидела где-то в глубине души. Рик уже однажды простил меня, когда всё было гораздо хуже. Если он принял меня обратно тогда, почему бы не сделать это снова? Как говорят у нас в суде — он создал прецедент. Получается, если я оступлюсь ещё раз, его прощение мне уже гарантировано.
— Даниэль, по-моему, ты совершаешь роковую ошибку, принимая доброту и силу Рика за слабость и вседозволенность. Если ты рассчитываешь на такую логику, твои шансы равны нулю. У тебя есть запасной план?
Я тяжело вздохнула. Грудь сжало от предчувствия беды.
— Всё, что мне остаётся — пойти ва-банк, если он потребует развода. Буду клин клином вышибать. Ему есть что терять, точно так же, как и мне.
— Мне так жаль, что я вообще втянула тебя во всё это... со сводником и его парнями. Чувствую себя виноватой. Я могу хоть чем-то помочь?
В голове внезапно мелькнула безумная мысль. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— Шелли, мы как сёстры, и я никогда бы о таком не попросила... но я в отчаянии. Я уверена: когда Рик в прошлый раз переспал
После урока физкультуры