Она помогает многим толстым мамам похудеть. Мы могли бы все вместе заниматься.
Эрин, стараясь переплюнуть брата, перебила:
— Это не сработает, потому что мамочка Джен уже не занимается спортом с папой по-настоящему.
У меня насторожились уши. Я придвинула к близнецам тарелку с твинки.
— А почему эта суч... мамочка Джен больше не занимается спортом? — спросила я сына.
Он набил рот, прежде чем ответить:
— Потому что она тоже толстеет.
Теперь на моём лице появилась настоящая улыбка. Похоже, семейная жизнь, двое детей и работа уже начали сказываться на этой коварной сучке. Посмотрим, как Рику понравится, когда его маленькая горячая штучка превратится в толстую колобашку.
Когда Рик приехал за детьми, я не удержалась и уколола его.
— Рик, с Дженнифер всё в порядке? Я вижу, она в последнее время выглядит немного пухлой.
Рик посмотрел на меня с недоумением, усаживая близнецов в машину. Потом повернулся ко мне, и его лицо просветлело.
— Да, Дженнифер толстеет. И будет толстеть ещё сильнее. Она беременна. УЗИ показало — будет мальчик.
Я натянула на лицо улыбку.
— Ну... эм... поздравляю, — сказала я, пока они отъезжали.
Внутри у меня всё рухнуло. Вот это была настоящая катастрофа. Ещё один ребёнок окончательно привяжет эту сучку Дженнифер к Рику. Я судорожно пыталась нащупать хоть какие-то плюсы. Единственное, что пришло на ум, — после родов чертовски тяжело возвращать форму. К тому же младенец — это всегда колоссальный стресс для пары. Возможно, именно этот спиногрыз и станет тем самым клином, который расколет их идеальный брак.
++++
Новорождённый и правда стал катастрофой. Но только для меня. Дженнифер не просто скинула послеродовые килограммы в рекордные сроки — её фитнес-клуб развернул целую рекламную кампанию вокруг её авторских «тренировок для молодых мам». Близнецы души не чаяли в младшем братике и наперебой вызывались помочь: то покормить, то подгузник поменять. На выходные ко мне они теперь приезжали со скрипом — не хотели разлучаться с малым.
Моя же жизнь превратилась в унылый день сурка: пахота, пахота и ещё раз пахота, редкие часы с детьми и унылые вечера, когда Шелли помогала мне кого-нибудь «склеить». Стрелка весов в ванной неумолимо ползла вверх, и мне позарез нужна была стройная фигурка подруги в качестве приманки для мужиков. Но и этой лавочке приходил конец.
— Что ты в нём нашла, Шелли? Он, конечно, ничего, но совсем не твой тип. У него нет ни больших денег, ни серьёзной должности, ни известности.
Я не стала упоминать, что однажды подсмотрела за ними в спальне — с тех пор как Шелли познакомилась с Майком, она больше не смотрела на других мужчин. У Майка был почти такой же как у Рика, а его техника в постели вообще не заслуживала никаких восторгов. И всё же Шелли вела себя так, будто Майк — лучший любовник на земле. Либо она оказалась гораздо лучшей актрисой, чем я думала, либо я чего-то не понимала, но скорее всего просто дурой.
Шелли отмахнулась.
— Я никогда ни к кому ничего подобного не чувствовала, — призналась Шелли. — С Майком я... я чувствую себя как за каменной стеной.
— Как за каменной стеной? С Майком? Ты серьёзно? — фыркнула я. — Да он же варёная муха! Медлительный, предсказуемый, полный антипод тех безбашенных альфа-самцов, с которыми мы всегда крутили романы. Да ты с ним встречаешься уже дольше, чем длились оба твоих прошлых брака вместе взятых!
Шелли даже густо покраснела.
— Это не просто интрижка. Майк... он знает ко мне подход. Видела бы ты нас на людях. К нему все тянутся. От него веет такой уверенностью и спокойствием, что окружающие проникаются к
Ангел