нему доверием. Они делают всё, что он скажет, без всяких криков и давления.
Я не выдержала и расхохоталась:
— И чего же такого этот твой Майк требует от тебя в постели, раз ты променяла всех мужиков на его одного?
К моему удивлению, Шелли наотрез отказалась выкладывать пикантные подробности. Но её следующие слова шокировали меня ещё сильнее:
— На следующей неделе Майк зовёт меня с собой в Вашингтон.
— Как мило и по-домашнему, — язвительно процедила я. — Будете ходить по музеям Смитсоновского института? Встречаться с конгрессменами? Или, может, примкнёте к какому-нибудь маршу протеста против тестирования презервативов на котятах?
Глаза Шелли гневно блеснули.
— Раз уж тебе так интересно, Майка награждают на официальной церемонии в Пентагоне. Мне пришлось буквально клещами тащить из него эту информацию. Он обезвреживал самодельные бомбы в Ираке и, по его собственным словам, «натворил всякой дурацкой геройщины в духе Джона Уэйна, которую какой-то близорукий придурок-фотокорр умудрился заснять».
— Майк служил? Занимался взрывчаткой? — я недоверчиво хмыкнула. — Он же выглядит как... тюфяк.
Теперь Шелли уже откровенно закипала.
— Майк служил в подразделении по разминированию и прошёл две командировки — в Ирак и в Афганистан.
— Ого. Кто бы мог подумать.
Шелли молча опустила взгляд на свои ногти.
— Я собиралась сказать тебе, когда вернусь, — тихо произнесла Шелли. — Но Майк предложил мне съехаться. И я согласилась. В конце месяца у меня как раз заканчивается договор аренды. Уверена, хозяин без проблем перепишет квартиру на тебя.
— Что, неужели наша Шелли решила остепениться? — ядовито усмехнулась я. — Жить в уютном домике с белым заборчиком, родить Майку двух с половиной детей и каждый вечер преданно встречать его у порога с мартини и минетом наготове?
— Знаешь, Даниэль, я бы родила ему хоть двадцать пять детей и делала этот минет где угодно и когда угодно — дома, на улице, плевать, — если бы у меня был хотя бы призрачный шанс удержать его.
Я из последних сил попыталась сохранить развязный, весёлый тон:
— Ну, в перерывах между твоими оральными подвигами мы всё равно сможем тусоваться. Майк будет жарить нам барбекю на заднем дворе, а мы — потягивать вино и перемывать всем кости, как в старые добрые времена.
Шелли снова опустила взгляд на свои ногти:
— Это ещё не всё... Нам, наверное, стоит взять паузу. Майк считает, что ты плохо на меня влияешь.
В этот миг у меня натурально отнялся язык.
— Я плохо влияю?! — взорвалась я. — Твой святоша Майк вообще в курсе про двух твоих бывших мужей? Про то, как вы там все напропалую изменяли друг другу? Про то, через сколько коек ты прошла и сколько мужиков перепробовала, оценивая их калибр и качество?!
Шелли ответила твёрдо:
— Да, Майк знает о моём прошлом, — она аккуратно смахнула покатившуюся слезу. — Он знает вообще всё, до мельчайших подробностей. Сказал, что много думал об этом. Для него не важно, с кем я спала раньше. Важно только то, что с этого дня он у меня единственный.
Я уставилась на неё в полном изумлении.
— То есть ты на полном серьёзе думаешь, что сможешь вот так, одним махом, завязать со всеми своими постельными приключениями и горячими парнями? Ты ведь это несерьёзно сейчас, да?!
— Тебе этого никогда не понять, — тихо бросила Шелли.
С этими словами она поднялась и ушла в другую комнату.
++++
Шелли съехала. Теперь моя жизнь окончательно замкнулась на работе и детях. После её ухода у меня напрочь отбило желание бегать по свиданиям. Во-первых, банально не осталось сил. Во-вторых, пропал всякий запал.
С любимой девушкой