да, мне понравилось Мясо и его... конский член. Но только потому, что я тогда совсем сошла с ума. Временное помешательство, и только.
— Даниэль, не нужно врать мне, — мягко сказала она. — Будь честна хотя бы со мной. Если бы Рика завтра сбила машина... ты бы доставала рулетку на каждом свидании, измеряя, когда будешь выбирать замену.
— Шелли, если Рик умрёт завтра, я прыгну следом за ним в могилу, — ответила я горячо, и это была правда... ну почти. Любовь к нему была настоящей, глубокой, пропитавшей каждую клеточку моей жизни. Но тело... тело иногда хотело другого. Хотело того тяжёлого, неумолимого заполнения, которого Рик, при всей своей нежности и умении, дать не мог.
— Чушь собачья! Ты будешь прыгать, но «на» и не в могилу.
Я невольно рассмеялась, хотя и с горечью.
— Ладно, ты выиграла. Признаю: если Рик... ну, если он уйдёт, я, возможно — и я подчёркиваю «ВОЗМОЖНО» — могла бы рассмотреть физические... достоинства при выборе нового «Рика 2.0».
— Тогда тебе лучше молиться, чтобы он остался жив, — сказала Шелли вдруг холодно, и я вздрогнула от этой нотки в её голосе. — Потому, что если ты ещё раз сделаешь больно этому человеку... я лично отправлю тебя в могилу.
Молчание повисло тяжёлое. Я почувствовала, как комок подкатил к горлу. Она любила Рика по-своему — глубоко, преданно, почти как я.
— Знаешь, — продолжала она тише, — Мясо просил меня дать ему твой номер.
— Я бы предпочла, чтобы ты бы подарила ему триппер, — сухо ответила я, но внутри, где-то глубоко, тёплая волна виноватого удовольствия разлилась. Мясо... хотел меня? Несмотря на всех других женщин, которые, наверное, выстраивались в очередь к его огромному... Я отогнала мысль, но она осталась, щекоча нервы. Кому не приятно чувствовать себя желанной? Особенно когда этот кто-то обладает таким... инструментом, способным довести до безумия одним видом.
— Не волнуйся, — болтала Шелли. — Я сказала ему забыть о тебе. Но этот дурак заявил, что не может. Сказал, что придёт в твою юридическую контору и согнёт тебя через стол... загонит свой огромный член так глубоко в твою тугую задницу, что ты будешь чувствовать его вкус на языке.
Образ вспыхнул перед глазами с такой силой, что я едва не застонала вслух. Я представила себя на старой работе, наклонённую над пошарпанным деревянным столом, юбка задрана на талию, трусики сорваны и валяются под ногами, его мощные руки держат меня за бёдра так, что пальцы оставляют синяки, и этот толстенный, горячий как огонь член упирается в мой анус... растягивает медленно, неумолимо, заполняя меня до придела, боль и удовольствие сливаются в один сплошной огонь, я кричу, толкаюсь назад, чтобы принять больше, из вульвы смазка течёт ручьями по бёдрам, по столу, а он рычит, делая меня своей собственность, своей блядью, не способной получать наслаждение ни от кого другого... Я сжала бёдра сильнее, чувствуя, как клитор пульсирует, требуя прикосновения. Трусики уже были насквозь сырыми.
— Боже... надеюсь, он не пойдёт туда. Я в ужасе. Если Рик узнает... какой кошмар...
— Если ты так боишься, Даниэль, — серьёзно сказала Шелли, — то лучше опереди его. Сейчас. Объясни ему, чтобы он не подумал, что ты прячешься или чего-то скрываешь.
— Нет! — резко сказала я. — И ты тоже не смей! Всё только начало налаживаться. Я не хочу будить старые призраки. Это не проблема. Я не видела его и не собираюсь встречаться. Я не прячусь и ничего не скрываю — скрывать нечего. И не лгу — он не спрашивал.
Баночка меда