независимо от того, любит ли она своего сына иначе, чем одобряет общество, или нет».
«Мы ничего не делали», — возразила Клэр.
«Я не хочу делиться тобой с ним», — сказал Чак, обнажив свой стоячий член, отчего у Клэр перехватило дыхание. Она все еще была полностью одета. «Но я поделюсь, если придётся».
Клэр почувствовала головокружение. Она старалась не думать о чувствах Бобби к ней и запрещала себе думать о том, как бы она отреагировала, если бы оказалась голой рядом со своим сыном. Когда это случилось, она подумала о Чаке и мастурбировала, плотно закрыв глаза.
«Ты мне сейчас нужен», — выдохнула она.
«Для женщины, которая так сильно во мне нуждается, ты слишком одета», — упрекнул он. Он подошел к ней и начал расстегивать её белую шелковую блузку. Её руки суетились, пуговицы разлетались в разные стороны. Её бюстгальтер расстегнулся спереди и развалился, когда она его расстегнула. Его пальцы расстегнули короткую
молнию на её серой шерстяной юбке, и она поспешно опустила её. Сегодня она надела пояс для чулок вместо колготок, но под ним оказались трусики. Она безуспешно пыталась поправить трусики и жалобно заскулила.
«Оставь их», — сказал Чак, толкая её на кровать. «Я сам».
Он толкнул её на кровать и она заерзала, желая почувствовать его вес. Его руки потянулись к её бедрам и она приподняла бедра, чтобы он снял с неё трусики. Вместо этого он оттянул их в сторону и уткнулся лицом в её влажную вагину.
Такого ещё не было с ней. Денни отказывался прикасаться ртом к её клитору... по сути, отказывался делать что-либо, кроме как заниматься с ней сексом в миссионерской позе. Ощущение языка Чака в её влагалище заставило её лицо гореть, и она боялась, что у неё лопнет кровеносный сосуд. Она издала мучительный стон, когда его язык вонзился в её вагину, а затем его губы нашли и пососали её клитор.
«Оооо, ты убиваешь меня», — простонала она, мотаясь голову из стороны в сторону.
Он остановился и она в панике подняла голову с кровати. «О, не останавливайся! Пожалуйста, не останавливайся», — взмолилась она.
«Потом продолжу», — сказал он, сжимая свой член и подползая, чтобы ввести его в её вагину. «Но сейчас давай сделаем это».
Он толкнул, бок его члена царапал её трусики, которые были отодвинуты в сторону. Раньше он всегда был страстным и почти агрессивным любовником. Но на этот раз он медленно вошел в Клэр, глядя ей в глаза. Устроившись в ней, он сказал: «Я люблю тебя, Клэр Ричардсон».
Эмоции захлестнули Клэр, и она зарыдала, её руки были на его ягодицах, она яростно сжимала и тянула. Она продолжала рыдать, но её действия ясно давали понять, чего она хочет, и он начал трахать её вагину длинными, сильными движениями. Они извивались друг об друга, напрягаясь и толкаясь, их поцелуи были быстрыми. Макияж Клэр размазался и потек, но, если бы она могла это видеть, ей было бы всё равно. Она страстно желала разрядки и когда она наступила, она снова зарыдала, отдаваясь чувству вновь обретенной любви, её вагина обхватывала и сжимала пенис любимого мужчины. И когда он застонал и она почувствовала, как его член набухает, и извергает сперму, горячая жидкость, которую она ощущала внутри себя, была тем, чего она, как она знала, будет жаждать. В этот самый момент она также решила, что если что, не пойдет к врачу. Она хотела, чтобы семя этого мужчины пустило корни в ней и выросло в ребенка, которого они могли бы вырастить. Ей
Лия, Алеша и Наташа