бабушка из Долгих Слёз, — торопливо объяснила Русалка.
— Вижу, что сёстры. Сейчас скажу точно, — Баба-Яга задумалась, загибая пальцы и беззвучно шевеля губами. — Тринадцатиюродные.
— Ой, — разочарованно охнула Русалка, — об этом я не подумала. Родственницам нельзя, значит?
— Тринадцатое колено — ничего страшного, — пожала плечами Баба-Яга. — У нас же в озере и так, считай, половина — из этой одной деревни. Все родственницы, и даже ближе вашего.
— А остальные откуда? — бестактно спросила Маша.
— Остальные из окрестных, вестимо. Но у них в роду тоже, если покопаться, обычно мать или прабабка какая — из Долгих Слёз этих. Только их я уже всех не упомню, память не та стала. Надо в скрижалях смотреть, они все на чердаке лежат. А у вас обеих наследственность хорошая.
— Можно начинать, да? — обрадовалась Русалка.
— Да, девочки, приступаем. Для начала испейте вот это, — бабка протянула Маше и Русалке две большие кружки с каким-то зельем.
Маша опасливо посмотрела на Русалку, но та без малейших сомнений опрокинула в себя всю кружку залпом. Маше оставалось только последовать её примеру. Приятное тепло просочилось сверху донизу по всему телу и слилось в низ живота.
— Так, теперь сидим 30 минут и ещё 3 минуты, ждём, — скомандовала Баба-Яга. — Василий, ты там всё заполнил?
Пока они дожидались, чтобы зелье подействовало, кот меланхолично уточнял что-то. Баба-Яга дала им ещё несколько указаний и вытащила из-за печки микроскоп — в жёлтом латунном корпусе с тремя объективами, времён примерно Галилея. Наконец, она посмотрела на часы — здоровенную антикварную луковицу — и сказала:
— Начинаем. Ну, девочки, кто первая? Она — тебя, или ты — её?
— Я не умею… — жалобно пропищала Маша. — Я не знаю, что делать…
— Тогда сначала — тебя. Ложись.
Маша залезла на кушетку, явно в ожидании чего-то необычного. Русалка пристроилась рядом с ней и принялась ловко стимулировать её пальцами — да, это все русалки умеют делать очень хорошо. Попутно не забывая ласкать её грудь второй рукой и целовать в моменты особой нежности. Не удивительно, что вскоре Маша бурно кончила, причём, помимо обычных при этом занятии жидкостей, из неё вылилась какая-то вязкая слизистая пробка с непонятными сгустками внутри. И ровно в этот момент между её ног ловко просунулась костлявая рука с пробиркой:
— Лови, лови! Девочки, ведь говорила же специально, держите пробирку наготове! Пропадёт репродуктивный материал — потом ещё месяц ждать будете.
Маша жадно хватала ртом воздух. Когда она отдышалась, её место заняла Русалка, а Маша принялась за её складочку. Теперь она хотя бы представляла, что от неё требуется, да и зелье разыгралось в теле Русалочки уже не на шутку, так что вскоре и вторая пробирка была заполнена.
Баба-Яга вылила содержимое обеих пробирок в чашку Петри и тщательно размешала его стеклянной палочкой. Потом с нескольких попыток подцепила там нечто, видимое только ей одной, капнула на стёклышко и положила под микроскоп.
— Так, мои хорошие, идите-ка сюда… — бормотала Баба-Яга, глядя в окуляры и шевеля материал под микроскопом двумя блестящими стальными иголочками. — Да это я не вам, это я им говорю! Вот одна… Вот другая… А теперь вот вы у меня вместе… Ну, давайте, давайте…
Дальше следовали какие-то непонятные девушкам заклинания на смеси старославянского с латынью. Маша и Русалка сидели в обнимку на кушетке, свесив ножки и хвост, и внимательно наблюдали за её манипуляциями.
— Правильно, умницы вы мои… Было вас две, теперь вы одно целое. Молодчинки… Так, ну и кому из вас это богатство теперь под сердцем носить?
Минет, как лучший выбор