раз за встречу. Буквально схожу с ума, крышу сносит, становлюсь безмозглой выебанной сучкой. Так хорошо, что хочется летать и петь… У нас так никогда не было. Не знаю, в чём дело — то ли в размере, то ли я старше стала… Но это всё только физика, тело, милый. Ничего больше я к нему не чувствую.
Савелий не верил своим ушам, а еще у него неприятно засосало под ложечкой, он ошарашено развёл руками:
— Тебе чтобы кончить всегда нужны были чувства. Ты же сама так говорила. Не обманывай меня!
Эмилия слегка пожала плечами. Её сосредоточенное лицо оставалось спокойным.
— Может быть, немного чувства и есть. Но это никак не отражается на моей любви к тебе! Я тебя люблю как прежде! Правда! Просто… и ты меня пойми, у меня такое впервые и мне теперь это сильно нужно. Я без этого не могу, это слишком хорошо, чтобы бросать. Но между нами ничего не изменится. Я по-прежнему буду вести дом, заботиться о детях. Может, теперь, когда ты знаешь, пару раз в месяц могу не ночевать дома — и всё.
Она протянула руку, но Савелий отстранился, всё ещё не в силах поверить в холодный цинизм предлагаемой сделки.
Он лежал в темноте один. Жена впервые выпорхнула на все выходные. Мог ли он ей помешать? Кто бы его послушал? Квартира оформлена на неё, по зарплате она перекрывает его в три раза… Да и выебать нормально он уже не может. Пустая оболочка.
Приближаясь к полтиннику, ждёшь от жизни хоть какой-то стабильности, а не ухода жены к более потентному любовнику. Даже не смешно. Хотя, если посмотреть со стороны — чертовски смешно и жалко: проиграл большому толстому члену. Всей своей жизнью проиграл.
Теперь Савелий окончательно перестал видеть в Эмилии жену и мать своих детей. Перед глазами стояла совсем другая картина: бледное, долговязое тело изгибается под тяжёлыми входами толстого члена, чья-то волосатая рука крепко держит её за жидкий пучок, оттягивая голову назад, а вторая ладонь грубо сжимает дряблую ягодицу, растягивая кожу и с силой насаживая её таз на себя. Мокрая сочащаяся дырка. Изнемогающая от ёбли сука. Обычная шлюха.
Единственная настоящая её потребность — чтобы её хорошенько выебали, глубоко, долго, безжалостно. Вот такое незатейливо и простое желание. Чтобы кончить несколько раз, до беспамятства, биться в судорогах, забывая про достоинство, семью и все данные когда-то клятвы. Животное.
«Стоило мне один раз оступиться, — думал он с горькой, ядовитой злостью, — и вся её любовь рассыпалась, как карточный домик. Выходит, всё это время она просто пользовалась тем, что я мог дать. Брала, торчала, кончала. А как только нашёлся хуй потолще, пожирнее и понадёжнее — сразу перебежала, даже не оглянувшись». Смешно, ведь не найдись у неё такой удобный и удачный вариант, я бы никогда и не узнал с кем живу!
Эта новая правда неприятно холодила внутри. Возникал тяжёлый вопрос: а ту ли женщину он когда-то выбрал? Или собственная любовь столько лет ослепляла его?
Но, думая так об Эмилии, Савелий с отвращением отмечал в себе и другое — тёмное, низкое, возбуждающее. Он ненавидел себя за это, но не мог остановить фантазии: как именно этот Артём имеет его жену, в каких позах, как она стонет под ним, как просит ещё и ещё, выгибаясь и теряя остатки стыда. Как кончает, много, сериями, теряя последний человеческий облик, превращаясь в отртаханную до соплей суку.
"А может, в этом и есть выход? Разделить эту шлюху на двоих. Пользоваться ею во все дырки. Распечатать наконец и заднюю, раз уж она так решила, что в этом
Новые ощущения