Или догадывается. Ему всё равно или он просто боится спрашивать?
«Мы теперь не муж и жена, — подумала Вера. — Мы соучастники. И это хуже, чем измена».
В ту ночь она долго не спала. Она слушала его дыхание и думала о том, что их брак превратился в грязный, молчаливый договор. Она не знала, когда это началось. Может быть, в тот день, когда она впервые вставила пробку в туалете. Может быть, позже. А может быть так было всегда.
...
Прошло ещё несколько дней. Возможно, неделя. Вера перестала считать.
Саша снова был на выезде. Вера знала это по утреннему напряжению, по тому, как он молча завязывал галстук и не пил кофе. Она не спрашивала. Он не рассказывал.
Она ждала его вечером. Как всегда.
Он вернулся поздно. Запах — тот самый, знакомый до тошноты — она уловила ещё в прихожей. Саша скинул ботинки, повесил пиджак и прошёл на кухню. Не в душ. Сел напротив неё, посмотрел в глаза.
Вера опустила взгляд первой.
— Как день? — спросила она тихо.
— Нормально, — голос у него был севший, будто горло саднило. — Устал очень.
Он встал, подошёл к ней сзади, обнял. Прижался щекой к её волосам и замер. Так они сидели несколько минут. Он не говорил ни слова. Просто дышал. Вдыхал её запах — домашний, чистый.
— Пойдём спать, — сказал он наконец.
В спальне он раздел её сам. Медленно, расстёгивая пуговицу за пуговицей. Целовал шею, плечи, ключицы. Нежно. Почти ласково.
— Я сегодня весь день думал о тебе, — сказал он тихо. — Очень соскучился.
Член Саши уже стоял, хоть вера даже не прикоснулась к нему. Вера закрыла глаза. Она хотела поверить. Хотела забыть, чем пахнет его пиджак.
Он вошёл в неё медленно, глубоко, не торопясь. Двигался плавно, почти гипнотически. Вера обхватила его ногами, прижалась ближе. Ей казалось, что сейчас — именно сейчас — всё станет как раньше.
Он кончил быстро. Сразу отключился, засопел носом в подушку. Вера лежала рядом, смотрела в потолок и чувствовала, как из неё вытекает сперма мужа.
Она не кончила, но это было ещё не всё.
Ночью Вера проснулась от того, что Сашины руки шарили по её телу. Грубо, нетерпеливо. Он мял её грудь, сжимал бёдра, дышал тяжело и часто — как зверь.
— Саша? — прошептала она.
Он не ответил. Перевернул её на живот, задрал сорочку, навалился сверху. Член у него снова стоял — твёрдый, горячий.
Он вошёл резко, без подготовки. В анус. Вера вскрикнула — было больно, сухо.
— Тсс, — выдохнул он ей в затылок. — Терпи.
Он не целовал, не гладил. Двигался жёстко, коротко, ритмично. Иногда останавливался, замирал на секунду — и снова вбивался, будто хотел пробить её насквозь.
Вера зарылась лицом в подушку, чтобы не кричать. Слёзы текли по щекам. Ей было больно. Но тело предательски откликалось, пульсировало, сжималось вокруг него.
Саша дышал всё тяжелее. Потом вдруг наклонился, укусил её за плечо — сильно, почти до крови.
— Моя, — прохрипел он. — Только моя.
Он кончил глубоко, с рыком, и замер. Несколько секунд они лежали так — он внутри неё, тяжело дышит, она — лицом в подушку, мокрая от слёз и пота.
Потом он вышел, перевернулся на спину и сразу уснул.
Вера лежала рядом, глядя в темноту. Из неё текло. Плечо саднило — следы зубов. Вагина пульсировала. Она опять не кончила.
Вера хотела одного — чтобы он проснулся и сделал это снова. Так же грубо и властно.
...
Утром Саша встал раньше. Когда Вера открыла глаза, он уже пил кофе на кухне. Увидел её, улыбнулся той самой мягкой, виноватой улыбкой.
Мне понравилось продолжение