сказал он. — Я не специально. Просто... очень сильно хотел тебя. Я не контролирую себя в такие моменты.
Вера кивнула. Не спросила, откуда в нём эта злость. Не спросила, чем он пахнет и в чём заключается его работа. Почему у него распухшие губы и синяки на запястьях.
Она просто налила себе кофе и села напротив.
Они пили молча. Как чужие люди в одной квартире.
...
Прошел ещё месяц.
Утром Саша стоял перед зеркалом в ванной с открытой дверью и тщательно брился. Не так, как обычно — наспех. Сейчас он делал это медленно, внимательно. На краю раковины лежала новая рубашка и его любимый одеколон, которым он обычно забывал пользоваться.
— Ты сегодня... на выезд? — тихо спросила она.
— Да, — Саша посмотрел на неё в зеркало и слегка улыбнулся. Улыбка вышла спокойной. — Сегодня отработаем и на выходные.
Вечером, когда он вернулся, Саша не выглядел уставшим. Глаза блестели. Он даже принёс небольшой букет.
— Это тебе, солнышко! Люблю тебя!
А ночью, уже в постели, Саша обнял её сзади и прижался к ней всем телом. Вера сразу почувствовала — он был сильно возбуждён. Твёрдый член уверенно упирался ей в попку. Он начал медленно тереться об неё, целуя шею.
— Хочу тебя! — тихо проговорил он ей в волосы.
Голос был низкий, чуть хриплый. В нём не было стыда. Только странное, сытое удовлетворение.
Когда он вошёл в неё — жёстче и увереннее, чем обычно — Вера закусила губу. Саша трахал её сегодня с новым напором. И она понимала: это возбуждение пришло к нему не от неё.
Оно пришло оттуда.
От его новой работы.
Когда они закончили и Саша, тяжело дыша, прижал её к себе, он вдруг тихо произнёс:
— Следующий выезд... через десять дней.
Вера лежала в темноте и понимала страшную вещь.
Её муж больше не боролся.
Он начал ждать этих дней.
Так же, как и она.
С этого момента их сексуальная жизнь стала совсем другой.
В обычные дни Саша почти не прикасался к Вере. Он мог неделю лежать рядом и не проявлять никакого интереса. Но стоило ему отработать свой выездной день — и вечером всё менялось.
В такие ночи он приходил домой с тяжёлым, мутным взглядом. Молча брал Веру за волосы, ставил на колени прямо в прихожей и засовывал член ей в рот — глубоко, без подготовки, до самой глотки. Иногда он даже не давал ей раздеться. Просто спускал штаны, брал её голову двумя руками и начинал жёстко ебать в рот, точно так же, как это делали с ним самим несколько часов назад.
— Глубже... вот так... соси, как ты умеешь, — рычал он хриплым голосом, почти не своим.
Вера давилась, из глаз текли слёзы, слюни обильно текли по подбородку и капали на пол. Саша уже не извинялся. Он держал её голову и толкал тазом, пока головка не упиралась в горло. Иногда он плевал ей на лицо, возможно точно так же, как плевали в него мигранты.
Потом он ставил её раком, сильно шлёпал по ягодицам, пока кожа не становилась красной, и входил в киску одним резким толчком. Трахал жёстко, глубоко, с животным рычанием. Иногда смачивал палец слюной и грубо засовывал его ей в задницу, одновременно продолжая долбить вагину. В такие моменты Вера почти не узнавала своего мужа.
Однажды после особенно тяжёлого дня он поставил её на колени лицом к кровати, сильно прижал голову к матрасу и вошёл в попку безо всякой подготовки. Вера вскрикнула от резкой боли, но Саша только сильнее надавил на её затылок и продолжал толкаться, тяжело дыша:
Женские шалости или откройте, полиция!